— Ты чего-то не понимаешь? — Дима стискивает челюсти, отчего скулы под щетиной выделяются еще больше. — Станислава, не заставляй меня применять силу.
Последние слова поджигают меня, словно огонь попадает на сухую соломинку.
— И что ты сделаешь? — зеркалю позу мужа. — Насильно потащишь в дом? — наклоняюсь слегка вперед.
Дима несколько мгновений вглядывается в мое лицо. Оба молчим, буравим друг друга взгялдами, после чего муж усмехается. Делает пару быстрых шагов в мою сторону. Наклоняется. Обхватывает меня за бедра. Отрывается мои ноги от земли, поднимает.
— Какого… — только и успеваю сказать, прежде чем твердое плечо врезается в живот, выбивая весь воздух.
Упираюсь ладонями в крепкой спины. Перед глазами маячит упругий зад мужа.
— Отпусти меня, — вскрикиваю.
Заношу кулак, ударяю Диму по ягодице. Сверху раздается тихий рык. Хватка на бедрах усиливается. Мне почти больно. Морщусь.
Собаки идут за нами следом. Создается ощущение, что им нравится наблюдать за моим унижением. Закатываю глаза. Какой-то дурдом!
— Отведи их в вольер, — стоит нам выйти на дорожку, Дима спокойным голосом произносит куда-то в сторону. Наклоняется, подбирает сумку, которую я обронила, когда понеслась от собак. — И награди их. Они заслужили лакомство.
Досада дерет внутри. Мой испуг стоит вознаграждения!
— Отпусти меня! — грозно повторяю просьбу.
— Помолчи. От тебя и так одни проблемы, — цедит Дима.
Как рыбка, выброшенная на сушу, открываю и закрываю рот. Мне очень многое хочется сказать в ответ, но слова никак не проталкиваются наружу. В абсолютном молчании добираемся до нашей спальни. Дима распахивает дверь, подходит к кровати и бросает меня на матрас. Шиплю больше от обиды, нежели от боли. Меня, словно, ненужную вещь швырнули.
Быстро подползаю к краю кровати, спускаю ноги, только ставлю их на пол, как к ним падает сумка с моими вещами.
— Разбери, — рявкает Дима.
— Ты меня не удержишь в этом доме, — вскакиваю, сжимаю руки в кулаки. — Я все равно уйду.
Дима склоняет голову набок, сдвигает брови к переносице.
— Решила испытать все мое терпение за сегодня? — делает шаг в мою сторону.
Силой воли заставляю себя стоять на месте. Под тяжелым взглядом мужа теряюсь, но стараюсь никак не показать волнения.
— Я… — вздергиваю подбородок.
— Останешься здесь и не выйдешь, пока я не разрешу, — Дима разворачивается ко мне спиной, широким шагом направляется к выходу. — Видимо, ты ничерта не понимаешь, в каком положении находишься, — бросает через плечо. — Теперь узнаешь. Я слишком долго терпел тебя и твое поведение, — он выходит из спальни.
Слова бьют наотмашь. Неверяще смотрю на закрытую дверь. В груди разливается отчаянная пустота. Терпел меня? Все это время Дима терпел меня? Сегодняшний день можно смело назвать самым ужасным после смерти мамы. Закрываю лицо руками. Но ничего, сейчас все уснут, и я все-таки уйду из этого адского места. Хуже уже точно не будет.
Вдруг в замочной скважине раздается тихий металлический лязг, после чего слышится щелчок, затем еще один. Надежда на спасение разбивается на мелкие осколки. Меня наглым образом заперли.
Глава 8
Вскакиваю на ноги. Почти бегом подлетаю к двери. Дергаю ручку. Не поддается. Дергаю еще раз… Заперто. Вот черт! Закрываю лицо руками, закидываю голову назад. Мне хочется кричать. Но вместо этого вырывается всхлип. Разворачиваюсь на месте. Приваливаюсь спиной к стене, съезжаю вниз, упираюсь лбом в согнутые колени.
Как же так? А главное, за что? Что я сделала Диме? У меня не укладывается в голове ужас последних часов. Кажется, я сплю, но все никак не могу проснуться. Отчаяние стискивает желудок. Давлюсь рыданиями. Мне бы поплакать, только никак не могу этого сделать. Слез нет.
Поднимаю голову. Медленно обвожу комнату глазами. Сама не знаю что ищу. Цепляюсь взглядом за два больших окна… А что, если? Кое-как поднимаюсь, делаю шаг, оступаюсь. Ноги отказываются слушаться. Собираю всю волю в кулак. Медленно двигаюсь к окнам. По икрам бегут сводящие мышцы мурашки.