Я задыхаюсь, вспоминая запах свежего кедра, хвойного леса.
Как меня волочат к дому Морозову.
Этот отморозок его сын!
Он прижимает ее к стене. Наташка, задрав голову, смотрит на это безжалостное лицо. Его охрана, которая стоит по бокам ухмыляются над ней.
Подонки.
- Ладно, - говорит он и развернувшись смотрит на комнату. Он проходится вперед. Я прижимаюсь к другой стене и чувствую, что сползаю.
- Сейчас он подойдет ко мне, - говорю я про себя, - нет, нет, не думай так Ася, прошу, не думай.
Он хватает платье, роняя манекен. Раздается глухой звук. Потом хохот его амбалов.
- Упс, - говорит он, - вот это тряпье ты хочешь впарить? Если получится, будешь молодец.
Он тянет на себя красную ткань и сыпется линейки, мел и ножницы. Но ему плевать. Все звенит под хохот его охранников.
- А из этого ты сошьешь себе стринги, пацанам понравится.
Раздается еще хохот, мерзкий, противный, ужасный. Он громче предыдущего и пробирает до костей. Какая же ты Сволочь. Самое главное на тебе нет никакой управы!
Моему возмущению нет предела, но оно сразу прерывается, когда его взгляд встречается с моим.
- А это что за Сучка?
Я теряю дар речи. Он не узнает меня? Нет, его тогда не было в особняке. Да и я его ни разу не видела и охранников я не знаю.
Черт да у этого старика их было столько! Хватит на целую армию.
Руслан двигается на меня. Я смотрю в жесткое лицо этой громилы. Он широкоплеч, мощен, как его отец. Нет, у него не было ужасного шрама на все лицо. Но он внушал не меньше ужаса.
Я в эти секунды почти умерла. Не могу пошевельнуться или что-то промолвить.
Он приближается ко мне вплотную и своей грубой ручищей задирает мне подбородок. Я вижу вблизи ужасно злые глаза. Без капли жалости и сомнений.
Он сжимает мои щеки пальцами и оголяет мои зубы.
- Хорошая козочка у тебя, раньше её не было, правильно?
- Да, - слышу писк из дальнего угла.
- Где я тебя видел, - спрашивает он. Я молчу.
- Как тебя зовут? – говорит он.
Я задыхаюсь от волнения, закрывая глаза, пищу:
- Олеся.
- Ты чего трясешься? – спрашивает он меня с усмешкой, - уже течешь от меня?
Я чувствую, как скоро упаду в обморок.
- Девочки, - громко произносит он, - давайте играть так. Если ваше шмотье провалиться, то Наташечку мы пустим по кругу среди парней. А то они изголодались по блондинкам. А вот ты будешь ублажать меня. Пока не надоешь.
Глава 14
- Как ты думаешь, они меня пустят по кругу? – спрашивает неожиданно Наташа, обернувшись ко мне.
- Конечно нет, - вру я, - не переживай. Они так просто напугали нас.
Я сразу замолкаю. Меня практически пустили. Я помню, как они наперебой решали кто будет первым после хозяина. Но я ничего ей не говорю.
А просто обнимаю ее. Так мы проводим всю ночь. В страхе и ожидании завтрашнего ужаса.
На следующий день Наташка мертвецки бледная повезла коллекцию на показ. Я решаю остаться в мастерской среди ниток, тканей и ножниц.
- Это провал, - говорю я сама себе, когда провожаю ее.
С ней поехать я не решаюсь. Посчитав это плохой приметой. Но если честно трушу. Просто не смогу посмотреть в лицо Наташи, когда все провалится.
Поэтому я сижу на пуфике, прижавшись стене. Помещение стало еще мрачнее и ужаснее. Я вспоминаю слова Наташки, что она продаст свою единственную квартирку на краю города. Но это мало. Еще у нее остается старая машина, но за нее много не дадут.
Главное я ничем не могу помочь. Нет, я только ей все испортила. Уговорила ее взяться за коллекцию, а сама не справилась.
Целый день я кусаю губы до крови. Не знаю себе места и просто рыдаю.
- Что я натворила? – говорю я, смотря на часы. Время идёт и вот конец показа. У меня трясутся коленки, а сердце бешено бьётся.
Мой воспаленный мозг представляет, как эти бандиты вваливаются сюда и тащат меня в свой джип.
Я кричу, что беременная. Они только смеются. Им плевать на все. В них больше ничего не осталось человечного.