Внезапно, взгляд Рамиэля стал тревожным. Он посмотрел на меня, и его глаза были полны беспокойства.
– Что-то не так, – прошептал он, и я почувствовала, как напряжение снова возвращается.
Глава 9.7
– Это Энок, – произнёс он тихо. – Что-то случилось.
Языки пламени в его глазах теперь бушевали, как в горной буре. Его лицо было бесстрастным, но это бесстрастие было как раздирающая паутина, скрывающая в себе бурю чувств. Я чувствовала, как напряжение вокруг нас становится почти осязаемым.
Внезапно зал взорвался шумом. Музыка резко прервалась, разговоры и смех затихли, заменившись возбужденным шепотом. Люди на танцполе отступили назад, оставив пространство для двух фигур в центре.
Один из них был Энок. Его плечи были тугими и напряженными, а взгляд испепелял противника. Этого я в нем не видела раньше. Обычно такой уверенный и уравновешенный, Энок сейчас выглядел как готовый к бою воин.
Рамиэль замер, его взгляд прикован к сцене в зале. Его тело было неподвижно, как будто он превратился в статую, но в его глазах я увидела бурю, которую он пытался скрыть.
– Нам нужно туда, – произнёс он, уже двигаясь к двери.
Я последовала за ним, вокруг всё казалось замедленным. Зал вновь охватило напряжение, каждый взгляд был прикован к центру, где стоял Энок.
Неизвестность того, что произошло, была почти невыносима. Я почувствовала, как Рамиэль крепче сжал мою руку. Его касание было твёрдым и уверенным, как будто он пытался передать мне свою силу.
Несмотря на оглушительную тишину, которая накрыла зал, я почувствовала, как мой взгляд невольно приковывается к Эноку. Что-то в его осанке, в его неподвижности, в его взгляде было таким неестественным. Это был Энок, но в то же время он был совсем другим. Больше напоминая воина, готового к смертельной битве, чем дипломата, которым я его знала.
Он стоял в центре зала, его тело, хоть и было одето в формальное одеяние, казалось напряженным и готовым к бою. Его глаза... они были полны гнева.
– Что ты замышляешь, Энок? – тихо произнёс Рамиэль рядом со мной.
Пройдя через толпу, Рамиэль остановился перед Эноком. Я осталась стоять немного в стороне, чувствуя, как толпа нервно перешептывается вокруг. Слова были неясными, но беспокойство и напряжение в них были ясны.
Рамиэль и Энок стояли друг на против друга. Оба были неподвижными, как будто измеряя друг друга взглядами. Тишина стала почти осязаемой, пока наконец Рамиэль не разорвал её своим тихим, но решительным голосом.
– Что произошло, Энок? – он спросил.
Я замерла, жду ответа. Мое дыхание замедлилось, ожидая ответа. Ситуация была на грани взрыва, и все зависело от того, что скажет Энок.
Энок замер на мгновение, его взгляд пронзил Рамиэля, затем медленно перешёл на меня. В его глазах я увидела что-то странное, недосягаемое, непонятное, но также и острую боль.
– Я вынужден защищать честь ,Алии, – наконец произнёс он, его голос был чётким и твёрдым, но глаза его выдавали внутреннюю борьбу.
В зале наступила напряжённая тишина, каждый словно пытался понять, что же на самом деле произошло. Рамиэль взглянул на меня, его взгляд был полон беспокойства, но я отвела глаза, встретив взгляд Энока.
– Он оскорбил Алию, – продолжил Энок, указывая на высокомерно улыбающегося человека средних лет в противоположной части зала. – Я не мог оставить это без внимания.
Тот человек, на которого указал Энок, был одет в ярко-синий костюм, украшенный золотыми вышивками. Его взгляд был презрительным, и он издевательски улыбался, глядя на Энока.
– Так это всё из-за неё? – он спросил, глядя на меня с недоумением. – Энок, ты потерял разум?
Энок посмотрел на него с холодным спокойствием.
– Я действую в соответствии с моим чувством долга и чести, – ответил он. – И я буду защищать их до конца.
Человек в синем костюме фыркнул.
– Дуэль тогда, – он сказал, его глаза сверкали вызовом.
Энок кивнул, его лицо было недвижимо, как маска, но в глазах его я увидела твердость и решимость.
Зал наполнился шепотом и возбужденным ожиданием. Дуэли были редкостью в эти дни, особенно между такими высокопоставленными лицами. Люди отступили назад, освобождая пространство в центре зала.
Я почувствовала, как мои руки стали холодными, и мне стало сложно дышать. Что-то в этой ситуации было не так, что-то более глубокое и опасное, чем простое оскорбление. Я почувствовала, как мир вокруг меня начал кружиться, и с трудом удержалась от того, чтобы не упасть.