Пускай это будет самая большая глупость.
Пускай это не спасёт от проблем и не снимет боль.
Пускай пожалею, но сил останавливать себя нет.
Я тянусь к его губам с поцелуем, на который он не отвечает. Лишь чуть сильнее стискивает моё запястье.
Предупреждая. Останавливая.
На секунду кажется, что он меня оттолкнёт. Марк будто даёт мне последний шанс отступить.
Собираюсь оторваться и прекратить первой. Сгорая со стыда сбежать, не появляясь здесь больше никогда. Но в последний момент он притягивает ближе и впивается в мои губы. Лёгкое и невинное прикосновение превращается в настоящую волну огня, которая накрывает с головой.
Он посасывает мой язык. Кусает, будто сам долго мечтал об этом. Целует невпопад куда-то в уголок губ, отчего становится невыносимо щекотно. Щека, подбородок, дорожка поцелуев спускается всё ниже, на шею. Ловит губами пульс, прикусывает кожу на плече, с которого куда-то исчезли халат и спортивная кофта.
Мои руки стягивают пуховик с его плеч, чтобы продолжить изучать тело. Пальцы бесстыдно ныряют под свитер и скользят по горячей гладкой коже. Царапаюсь, как кошка, оставляя красные рисунки. Марку определённо по вкусу все эти игры. Он рычит, прижимается ко мне бёдрами. Я отчетливо чувствую его желание.
Мы каким-то образом оказались в гостиной. Ещё не настолько осмелели, чтобы упасть на диван, но и скромность осталась где-то в прихожей.
Сладкие поцелуи спускаются ниже. Когда Марк задевает губами острые вершинки, тишину нашего сорванного дыхания прерывает мой громкий стон.
Звук эхом прокатывается по всему дому, возвращая в реальность. Марк сразу замечает перемены в моём настроении. Не отпускает, но больше и не давит.
Я пытаюсь прикрыться и застегнуть кофту, но он мягко отводит мои руки.
— Тише. Побудь со мной ещё немного, — низким голосом шепчет на ухо так, что все волоски на теле встают дыбом.
Мы оба любуемся, как его красивые длинные пальцы рисуют неведомые руны у меня на груди. Это так горячо и порочно, что меня начинает потряхивать от возбуждения.
Хочу остаться с ним. Хочу плавиться в его руках, напрочь забыв обо всем.
Остались только мы вдвоём, и на нас всё ещё слишком много одежды. Его свитер улетает первым. Когда я берусь за пряжку ремня, невольно задевая выпуклость, Марк шипит и ещё сильнее стискивает руками мою талию. Я почти добираюсь до главного приза, но первые ноты “Strangers in the Night” убивают не только желание, но, кажется, и меня саму.
И даже не нужно смотреть на экран мобильного, чтобы понять, кто мне звонит.
17. Близкие люди
Отпрыгиваю от Марка и спешно поправляю одежду. Руки делают несколько дел одновременно, путаясь в молниях, пуговицах и завязках. Сердце рвётся из груди, а телефон всё не замолкает. Старина Синатра никогда не был так не к месту.
Пальцы начинают дрожать, но уже не от возбуждения, а от страха и стыда. И тут же не понимаю себя, чего я боюсь… Чего? Что он узнает? Да и какая разница. "Нас" вообще больше нет. Он сам всё убил, своими руками. Не только руками, если быть точнее.
Интересно, я ему когда-нибудь звонила в момент, когда он был с ней? Что он делал? Равнодушно выключал звук и переворачивал телефон экраном вниз? Мило болтал со мной, пока она его развлекала? Или всё-таки хоть краешком души жалел о том, что он делал с нами?
К тому моменту, как телефон замолкает, я уже привожу себя в порядок. Внешне. Внутри не прекращая горит пламя.
— Марк, вам пора, — стараюсь говорить уверенно и не пускать на волю слёзы, но выходит плохо.
— Что-то не так? — спрашивает, подбирая с пола свитер и скрывая своё тело.
Он растерян, в голосе чувствуются беспокойство и забота, но мне сейчас необходимо остаться одной.
— Нет! Нет, что вы. Простите, что так вышло. Я не должна была.
— Всё было отлично. Мне понравилось, — подходит ближе и пытается обнять, а я сбегаю к входной двери. Прячусь за сложенными на груди руками и придерживаю ворот халата у горла. Будто опасаясь, что он сейчас набросится на меня.
— Я, правда, хочу побыть одна.
Марк ничего не говорит, просто молча одевается. Его волшебная улыбка исчезает, а залом между бровями становится глубже.
Проходя мимо, останавливается напротив и коротко целует в нос. От такой мимолётной ласки сердце сжимается ещё сильнее.
— Я зайду завтра. Береги друга моего, — подмигивает и выскальзывает в ночную темноту. Оставляя после себя тёплый аромат сандала и перца.