— Если разобьешь свой нос, меня не обвиняй, — фыркает Валера, а мне плевать на его реплики. Мне вообще теперь на всех плевать. Пока идем, я украдкой рассматриваю этот огромный, кажущийся бесконечным дом, пытаясь придумать пути отхода. Запоминаю столько, сколько удается. Все двери и потайные выходы, хотя уверена, что если мне попадется возможность сбежать, я все равно запутаюсь.
Да и вообще этот дом выглядит весьма мрачным, будто бы в нем нет души. Так же, как и у его хозяина. Стены темно-серые, а пол на несколько оттенков светлее. Нет, все выполнено со вкусом, видно, что здесь все продумано до мелочей. Но нет уюта, а тот факт, что меня запрут здесь насильно, и вовсе вызывает ненависть к этому месту.
Валера доводит меня до двери, и я пока не понимаю, будет ли у нас со Зверевым общая спальня или будем спать раздельно.
Хотелось бы мне, чтобы это был второй вариант, но увы и ах, зайдя в просторную спальню, я нахожу в ней мужские вещи.
Валера молча хлопает за мной дверь, и я слышу щелчок замка. Ну конечно, я же здесь в первую очередь пленница.
Взгляд находит лежащий на кровати черный пеньюар, догадываюсь, что мерзавец постарался и я должна его надеть. Он довольно откровенный. Но мне настолько насточертело это платье, что я решаю из двух зол выбрать меньшее. Поэтому снимаю его с себя, тем более Зверев оказал мне бесценную услугу - почти до конца расшнуровал корсет.
Сняв этот тяжелый груз, на какое-то время ощущаю облегчение. Но ненадолго.
Надеваю этот кусок ткани, который светит все мои сокровенные места. Да и плевать. Если уж я собралась сбегать, то лучше в этом, чем в громоздком платье, в котором я больше похожа на неуклюжего медведя.
Пока я здесь одна, решаю не терять время даром и осмотреться. В комнате есть окно. Подхожу к нему и оцениваю обстановку.
Третий этаж. Высоковато, черт возьми. Но одно радует - рядом есть дерево и внизу не бетонный асфальт, а лужайка. Боже мой, я что, в самом деле хочу выйти из окна? Дерево хоть и рядом, но не уверена, что я смогу на него взобраться. Черт, черт, черт. Наворачиваю круги по комнате, так ничего и не придумав.
— Царем и богом себя возомнил! — ругаюсь вслух. — Да кто ты такой? Мой отец тоже весомый человек! Надо будет, он тебя первым застрелит!
Да, за пощечину я дико злюсь на отца. Он унизил меня, поверил, что я по собственной воле вышла замуж за этого монстра. Но я надеюсь, что если мне удастся сбежать, то папа меня защитит. И себя тоже. Вот только не уверена, что я сделаю правильный выбор. Все-таки и Зверев не тот человек, чтобы разбрасываться пустыми словами. Что если сбежав, я только лишь усугублю свое положение и подставлю отца?
Голова идет кругом. Не знаю, как правильно.
Но одно я знаю точно - я не лягу в одну постель с этим чудовищем. А значит, я буду бороться.
Глава 9
Павел
— Доволен? - прилетает вопрос от Ромы - моего близкого друга, пока я пристально рассматриваю жидкость янтарного цвета у себя в стакане. Он часто наведывается ко мне в гости, и сегодня не исключение.
— Ром, пока еще рано довольствоваться, — задумчиво отвечаю я, следя за стрелкой часов в моем кабинете.
— По всем новостям только и трубят о тебе и твоей новой жене. Калужский наверняка вне себя от ярости.
— Так и есть. И это только начало, — хищно ухмыляюсь я.
— И что дальше, Паш? Что с девчонкой-то делать будешь? — Рома отпивает глоток вискаря, в его взгляде мелькает сомнение. Но он единственный знает, через что мне в свое время пришлось пройти. Мы с ним дружим с самого детства. Практически с пеленок вместе. Несмотря на то, что в определенный период жизнь развела нас по разным сторонам на четыре года, нашу дружбу это не разрушило.
— Буду заниматься зачатием наследника, — продолжая сверлить ход времени, протягиваю с уверенностью, предвкушая этот заветный момент. Дочь Калужского в моей постели. Громко стонет, сходя с ума от экстаза. Скоро так и будет.
— Думаешь она после всего, что ты с ней сделал, с легкостью раздвинет ноги? — качает головой Рома, сужая взгляд.
— Нет конечно. Но и я ведь тоже не насильник, чтобы силком её трахать. Больно надо. Пока просто буду её запугивать. Она и так вон вся от одного лишь моего взгляда трясется.
— Еще бы. Наверняка наслышана о тебе, — соглашается Ромка.
— Она еще многого обо мне не знает. Скоро вся эта семейка познает, что такое ад, — сурово произношу я, чувствую, как от злости глаза наливаются кровью.