Делаю утренние процедуры, привожу себя в порядок. А дальше…
А что дальше?
И вот тут я вспоминаю, что дверь в мою комнату была открытой. Значит, я могу выйти?
А почему нет? Мне же никто не запрещал. Да, я теперь жена Павла Зверева, но это же не значит, что я его заложница и должна днями и ночами сидеть в темнице?
Истерически усмехаюсь, когда открываю шкаф, и помимо вещей подонка обнаруживаю кучу новых женских вещей, а также несколько подобных откровенных ночнушек, пеньюаров и нижнего белья. Надо же, как постарался, чтоб его!
Даже с размером угадал. Всевидящее око, черт возьми.
Из всего ассортимента решаю выбрать простую футболку и спортивные штаны. Назло Паше одеваю самые невзрачные вещи, чтобы взгляду не за что было зацепиться.
Надо же, даже пару роскошных платьев в пол висит, видимо, для совместных выходов в свет. Которых не будет! Так что зря Зверев расстарался. Придется ему искать другую бедняжку, над которой он будет измываться.
Спускаюсь вниз, в доме подозрительная тишина.
— Ева, доброе утро, — меня встречает незнакомая женщина с добродушной улыбкой. Она возраста моего отца, на ней рабочая униформа и догадываюсь, что она является помощницей по дому.
— Доброе, — вяло произношу я, тайком разглядывая дом.
— Пойдем завтракать. Стол накрыт. Правда, Павел Сергеевич уехал по делам, — произносит она и от радости я готова плясать. Как хорошо, что и завтракать я буду в одиночестве.
Я иду вслед за женщиной в большую просторную столовую. Да уж, стол такой огромный, кажется, что здесь поместилось бы человек двадцать. И я одна, завтракающая на нем, выгляжу несуразно.
— А надолго Зверь, ой, то есть, Павел Сергеевич уехал? — поняв, что зря я упомянула его прозвище, тут же осекаюсь. Женщина как-то подозрительно смотрит на меня, а затем пожимает плечами:
— Честно говоря я не знаю, сказал, что приедет вечером.
— Ясно. Спасибо, — посылаю ей дежурную улыбку. Она наверняка догадывается, что я здесь появилась неспроста, но видимо настолько надрессирована, что ведет себя как ни в чем не бывало.
— Меня Людмила зовут. Если вдруг что-то понадобится, зовите меня, — женщина подмигивает, и, пожелав мне приятного аппетита, словно растворяется в воздухе, оставив меня наедине с собой.
Честно говоря, есть не особо хочется. Но я насильно впихиваю в себя еду, ведь я не ела со вчерашнего утра, а для побега мне нужны силы.
Съедаю небольшую порцию каши и запиваю чаем. Встаю, чтобы подойти к раковине и помыть посуду.
— Ой, Ева, ну что вы! Не стоит, я сама все сделаю, — слышу позади себя виноватое причитание Людмилы.
— Мне не сложно, — доброжелательно улыбаюсь женщине, ведь я привыкла, что дома чаще всего именно я мыла посуду за всеми, мне вовсе не привыкать.
— Ох, Ева, вы такая милая. Но это все же моя работая, — смущается Людмила. — Кстати, почему цветы выкинули? Жалко, красивые такие… — растерянно произносит она, я даже и не заметила, как она держит их в руках.
Черт. Как бы так ответить, чтобы не обидеть?
— У меня… Аллергия на цветы, — натягиваю улыбку. — Видимо, Павел об этом забыл, — язвлю я этой безобидной женщине. Хотя кто его знает. В этом доме доверять никому нельзя.
— Ладно. Тогда лучше их выкинуть, а то не дай бог, — качает головой и бросает бутоны в мусорку.
— Благодарю, — произношу я и пока женщина чем-то занята, ускользаю из комнаты.
Теперь мне нужно на улицу. Благо, что погода сегодня держится прекрасная - свойственное концу сентября ласковое солнышко.
На выходе встречаюсь с одним из мордоворотов. Вдалеке вижу еще одного. Ага, вот они где все значит. Блюдят, чтобы я никуда не убежала.
Ну-ну, еще посмотрим кто кого.
— Привет, курица, — плюет урод, как там его зовут? Точно, Валера, кажется.
— Закрой свой рот, — шиплю в ответ, враждебно сужая взгляд.
— Сучка, — снова дерзит он, но я решаю проигнорировать его и выйти в сад. Сажусь на садовую качель, делая вид, что любуюсь территорией вокруг.
Эти двое и взгляда с меня не спускают. Идиоты, да не собираюсь я сбегать. По крайней мере сейчас, средь бела дня.
Уж если я и планирую сбегать, то не раньше, чем на улице стемнеет. Черт, а если Зверев вернется раньше? Что тогда?