Квартира у Ани расположена на пятом этаже старого дома. Пока поднимаемся по лестнице, я невольно любуюсь игрой света на ступеньках. Большие окна пропускают закатное солнце, окрашивая всё в теплые тона.
– Прости за подъем пешком, - Аня гремит ключами у двери. - Зато для фигуры полезно!
Её квартира встречает нас теплом и уютом. Небольшая, но такая... живая, что ли? Везде цветы. На подоконниках, полках, даже свисают откуда-то с потолка. На стенах картины, постеры, фотографии. В воздухе пахнет корицей и еще чем-то сладким, домашним.
– Располагайся, - Аня забирает у меня пакеты. - Сейчас всё организуем.
Прохожу на кухню, попутно разглядывая обстановку. Каждый уголок здесь рассказывает какую-то историю. Вот коллекция магнитов на холодильнике, из путешествий. На подоконнике затейливые камешки и ракушки. На кухонной полке красивая вазочка с сухими шкурками мандаринов, апельсинов и чего-то еще.
– Это для аромата, - замечает мой взгляд Аня. - И для глинтвейна пригодится.
Мы раскладываем покупки, и я чувствую себя странно расслабленно. Как будто попала в другой мир, где нет обязательств, проблем, где можно просто быть собой.
Аня колдует над плитой. В кастрюле уже закипает сок, она добавляет туда корицу, гвоздику, какие-то травы.
– Сейчас будет волшебство, - подмигивает она мне. - Нарежь пока апельсины кольцами.
Телефон вибрирует, и я жалею, что по привычке положила его на стол. На экране сообщение от Максима:
“Где ты? Дети говорят, дома нет”.
– Не отвечай, - говорит Аня, заглядывая через плечо. - Пусть поволнуется.
– Но дети...
– Что дети? - она размешивает в кастрюле пряности, и по кухне разносится умопомительный аромат. - Они уже не маленькие. Пусть привыкают, что мама тоже человек. У нее могут быть свои дела, планы, жизнь.
Новое сообщение, теперь от Лизы:
“Мам! Ты обещала помочь с докладом!”
- Я правда обещала, - вздыхаю виновато, продолжая нарезать апельсины. Сок брызжет на пальцы, запах цитрусов смешивается с ароматом специй.
– И что? - Аня достает из шкафчика две красивые кружки с золотым ободком. - Сколько раз она обещала убраться в своей комнате? Помыть посуду? Быть дома к десяти?
– Но я же мать...
– Вот именно! - она берет с тарелки кусочек сыра и довольно мурчит. - Ты мать, а не рабыня. И чем раньше они это поймут, тем лучше.
Глинтвейн почти готов. Аня добавляет нарезанные апельсины, мед, прикрывает крышкой:
– Пусть настоится минут пять. А мы пока перейдем в гостиную, там удобнее.
Я следую за ней, прихватив тарелку с закусками. Гостиная самая большая комната в квартире. Здесь царит творческий беспорядок. Повсюду книги, журналы, какие-то интересные безделушки. На стенах фотографии, много фотографий.
– Присаживайся, - Аня кивает на уютный диван с кучей разноцветных подушек. - Чувствуй себя как дома.
Устраиваюсь поудобнее, разглядывая снимки на стенах. Яркие, необычные. Вот Аня на каком-то фестивале, вся в цветах и блестках. А здесь в горах, с рюкзаком за плечами.
– Нравится? - замечает мой взгляд. - Это в прошлом году, в Грузии. Собрала рюкзак и поехала. Одна. - Аня идет на кухню, за глинтвейном.
– Не страшно было? - спрашиваю с восхищением.
- Еще как! - смеется, из кухни. - Первый день рыдала в подушку в хостеле. А потом... потом стало так классно! Представляешь, никто не знает, кто ты, откуда. Можешь быть кем угодно!
В этот момент Аня возвращается с дымящимися кружками глинтвейна и устраивается рядом.
Делаю глоток. Глинтвейн божественный. Горячий, пряный, с идеальным балансом сладости и кислинки. Аня всегда умела создавать особенную атмосферу, будь то напиток или целый вечер.
- Знаешь, - говорит она, подбирая под себя ноги, - А ведь я тоже через это прошла.
– Через что?
– Через измену мужа.
Я застываю с чашкой в руке:
– Правда? Никогда не рассказывала...
– А ты не спрашивала, - она пожимает плечами, откидываясь на подушки. - Все были так увлечены своим счастьем. Ты замуж выходила, Катька беременная ходила... Не до моих проблем было.
Чувствую укол вины. Действительно, мы тогда все были заняты собой. А она... она просто молча справлялась.Ведь она нам всегда казалась такой сильной.