– Ань, ты с ума сошла! - но она уже примеряет её мне на голову, попутно поправляя мои новые локоны.
– Смотри! - разворачивает меня к большому зеркалу в винтажной раме.
И я замираю. В отражении совсем другая женщина. Не замученная домохозяйка, не мама Димы и Лизы, не жена Максима. Просто красивая, немного таинственная незнакомка с озорным блеском в глазах. Новая прическа с розоватыми прядями идеально сочетается с блеском диадемы.
– Ну как? - Аня довольно скачет вокруг, обматывая меня серебристым дождиком. Он холодит плечи через тонкую ткань блузки.
– Знаешь, - говорю медленно, рассматривая себя в зеркале, - а ведь мне идет...
– Еще как идет! - она уже достает телефон. - Так, давай сделаем несколько кадров. О! У меня идея!
Аня убегает и возвращается с охапкой шарфов:
– Сейчас мы сделаем из тебя настоящую богиню!
Следующий час проходит как в тумане. Аня щелкает фотоаппаратом, командует “подбородок выше”, “плечи назад”, “улыбочку!”. Я сначала стесняюсь, но постепенно втягиваюсь. Это оказывается... весело? Когда я в последний раз так веселилась?
Мы меняем образы. То я загадочная принцесса в диадеме, то роковая красотка в боа из перьев, то лесная нимфа в венке из искусственных цветов. От глинтвейна и смеха кружится голова.
А где-то в сумке продолжает вибрировать телефон. Но впервые в жизни мне всё равно. Сегодня мой день, мое время, моя жизнь.
– Слушай, - говорю неожиданно для себя, разглядывая фотографии на экране фотоаппарата, - а может правда с тобой на фестиваль поехать?
Аня давится остатками глинтвейна:
– Серьезно?
– Ага, - сама удивляюсь своей смелости. - Почему бы и нет? В конце концов, мне тоже нужно учиться быть счастливой. Просто так, для себя.
– Может еще и с парашютом со мной прыгнешь? - подруга хитро прищуривается.
– А почему бы и нет, - улыбаюсь, поправляя сползающую диадему. - Но лучше пускай первым Макс.
И мы весело смеемся. Так беззаботно и искренне, как я уже давно не смеялась. Может, это глинтвейн придает смелости, а может, просто пришло время перемен. Время забыть чужие проблемы.
За окном окончательно стемнело. Зажглись фонари, их свет причудливо играет на стенах, смешиваясь с бликами от диадемы. Мы сидим в уютной гостиной Ани, среди разбросанного реквизита для фотосессии, доедаем последние кусочки сыра, допиваем остывший глинтвейн и болтаем обо всем на свете. О прошлом, о будущем, о мечтах...
И постепенно я чувствую, как отпускает тревога, сжимавшая сердце. Как будто впервые за долгое время могу дышать полной грудью. Завтра будет новый день. Завтра будут разговоры, объяснения, может быть, ссоры. Но это будет завтра.
А сегодня я просто живу. Здесь и сейчас. В квартире, пропахшей корицей и апельсинами, в окружении блесток и перьев, с диадемой на голове и улыбкой на губах.
Телефон снова вибрирует где-то в сумке. Но сегодня я не отвечу. Сегодня мой день, мое время, моя жизнь.
А завтра... будь что будет.
Глава 16
Яхта плавно скользит по волнам, оставляя за собой пенный след. Небо такое синее, что глазам больно смотреть. Брызги воды искрятся на солнце, как россыпь бриллиантов. Я сижу на палубе, подставив лицо теплому ветру, и не могу сдержать улыбку. Давно не чувствовала себя такой счастливой.
– Мам, намажь мне плечи, - Лиза протягивает крем от загара. - А то уже краснеют.
Моя красавица дочка вытягивается на шезлонге, собирая волосы в высокий хвост. В её глазах пляшут солнечные зайчики, на щеках легкий румянец. Когда она успела так повзрослеть?
– Знаешь, - говорит она заговорщическим шепотом, пока я втираю крем в её плечи, - Мне Сашка вчера валентинку подбросил. Представляешь?
– Какой Сашка? - спрашиваю, чувствуя, как теплеет на сердце от этой девичьей откровенности.
– Мам! - она картинно закатывает глаза. - Ну который из параллельного класса! Я тебе сто раз говорила! Высокий такой, на скрипке играет...
На другом конце яхты раздается радостный возглас Димы:
– Пап, смотри! Клюёт!