– Нет, – качаю головой, складывая вчерашнюю пижаму. – Спасибо тебе за все, но я должна это сделать. Разобраться наконец.
Она понимающе кивает, но в её глазах беспокойство. Мы обнимаемся крепко, как сестры. От нее пахнет жасмином и домашним уютом. Я буду скучать.
– Позвони, как все решится, – шепчет она мне на ухо. – В любое время.
Киваю, сглатывая комок в горле. Какое счастье, что у меня есть такая подруга.
Киваю, сглатывая комок в горле. Какое счастье, что у меня есть такая подруга. И как жаль, что мы в последние годы виделись так редко. Всё время находились причины. То дети, то домашние дела, то очередной ужин для деловых партнеров Максима. А может, дело было в другом? Аня со своей яркой жизнью, путешествиями и фестивалями казалась слишком... неправильной для образцовой семейной женщины. Её истории о приключениях, новых увлечениях и спонтанных решениях не вписывались в мой тщательно выстроенный мирок послушной жены и заботливой матери. Рядом с ней я особенно остро чувствовала, как загнала себя в клетку условностей и чужих ожиданий. Только раньше я этого не видела. Наверное, поэтому и отдалилась. Проще было окружить себя такими же правильными, чьи разговоры не выходили за рамки рецептов, школьных собраний и распродаж в супермаркете.
Возвращаюсь на кухню, где Максим стоит у окна, засунув руки в карманы. Рассеянный утренний свет подчеркивает седину на его висках. Когда он успел так постареть? Или я просто не замечала раньше, занятая бесконечной заботой о его комфорте?
– Я готова, – говорю тихо.
Он оборачивается, и снова этот взгляд, будто видит меня впервые. Или вспоминает ту девчонку, в которую влюбился девятнадцать лет назад.
Мы выходим из квартиры. Аня провожает нас до двери, и я замечаю, как напрягается её спина, когда Максим проходит мимо. В подъезде пахнет сыростью и чьим–то утренним кофе. Каблуки гулко стучат по ступенькам.
Его машина припаркована прямо у подъезда. Максим открывает мне дверь, непривычная галантность. Обычно он слишком занят своими мыслями для таких жестов.
Сажусь на переднее сиденье, привычно пристегиваюсь. В салоне пахнет кожей и его парфюмом, но есть что–то еще... Едва уловимый цветочный аромат. Сердце пропускает удар. Так пахли розы, которые он прислал вчера? Или духи Кристины?
Глава 19
Максим садится за руль, но не спешит заводить мотор. Его пальцы крепко сжимают руль. Костяшки побелели от напряжения.
– Куда едем? – спрашивает он, глядя прямо перед собой.
– Куда хочешь, – пожимаю плечами. – Только не домой.
Он кивает и заводит машину. Мы выезжаем со двора в утренний поток. Город просыпается. Спешащие на работу люди, школьники с рюкзаками, мамочки с колясками. Обычное утро для всех, кроме нас.
Едем молча. Я смотрю в окно, он сосредоточен на дороге. В динамиках тихо играет какая–то мелодия. Раньше мы любили слушать радио и подпевать вместе. Когда это было? Сто лет назад?
Максим паркуется возле небольшого сквера. В такую рань здесь пусто. Только дворник метет дорожки, да одинокая собачница выгуливает своего померанца.
– Итак, – муж выключает мотор и поворачивается ко мне. – Может, объяснишь, что происходит?
В его голосе проскальзывают привычные начальственные нотки. Так он разговаривает с подчиненными, когда недоволен их работой. Раньше это действовало безотказно, я тут же начинала оправдываться, извиняться. Но не сегодня.
– А ты как думаешь? – мой голос звучит неожиданно твердо.
– Думаю, что моя жена вдруг решила поиграть в подростка, – он откидывается на сиденье, складывает руки на груди. – Сбежала из дома, не отвечает на звонки, перекрасила волосы...
– Поиграть? – горько усмехаюсь. – Нет, Максим. Это не игра. Это жизнь. Моя жизнь, которую я почти потеряла, растворившись в твоей.
Он хмурится, явно не понимая, к чему я клоню. Или не желая понимать?
– Что значит твоя жизнь? – в голосе мужа появляется раздражение. – У тебя есть все. Дом, семья, возможность не работать. Чего тебе не хватает?
– Себя, – отвечаю просто. – Меня самой.