– А сколько тебе нужно времени на Дубаи? – слова срываются с губ раньше, чем успеваю подумать.
Проклинаю себя за эту поспешность. Нужно было собрать больше доказательств, подготовиться. А я, как последняя дура, выкладываю все карты сразу.
Максим медленно поворачивается, окидывает меня холодным взглядом:
– Что за чушь ты несешь?
– Дубаи, – уже тише повторяю я. – Конференция. Важная деловая поездка.
– Так, – глубокий вдох, как перед начальственным разносом. – Вижу, твоя подруга основательно промыла тебе мозги. Сколько можно якшаться с этой сумасбродкой?
– При чем здесь Аня?
– При том, что после каждой встречи с ней у тебя в голове появляются странные идеи. То работать она тебя надоумит, то что-нибудь в доме поменять, то бросить семью не предупредив! Кто вообще так поступает? Теперь вот эти... фантазии.
Хочу возразить, но осекаюсь. Зря, зря я вообще начала этот разговор. Нужно было действовать хитрее.
– Немедленно едем домой, – припечатывает Максим. – Хватит этого цирка.
– Нет.
– Что значит “нет”? – его пальцы сильнее стискивают руль. – С каких пор ты мне перечишь?
– Я видела твою Кристи, – слова срываются с губ вместе со слезами.
– Какую еще Кристи? – в голосе звучит наигранная забота.
– Она рассказала про твои подарки, рестораны... И про родинку в форме сердечка.
Секундная пауза. Маска спокойствия слетает с его лица:
– Где ты её встретила? – его слова звучат как удары хлыста. – Что конкретно она наговорила?
Муж даже не пытается отрицать. Девятнадцать лет брака, двое детей. Все перечеркнуто одной фразой.
Но тут же, словно опомнившись, Максим возвращает на лицо привычное холодное выражение:
– И ты поверила случайно подслушанному разговору? Браво. И что же эта... Кристина?
– Вчера в кафе, – цежу сквозь зубы. – Она очень красочно рассказывала подруге о своем rich daddy. О важных переговорах, дорогих подарках...
– Ах вот оно что, – качает головой. – Теперь понятно. Нахваталась сплетен в кафе и устроила истерику.
– Сплетен? – мой смех больше похож на всхлип. – То есть родинка в форме сердечка тоже сплетня?
Его пальцы на руле белеют от напряжения. В глазах мелькает что-то похожее на страх, но тут же сменяется привычным холодом.
– Знаешь, – он резко разворачивается ко мне, – мне надоел этот бред. Сейчас мы едем домой. Ты успокоишься, придешь в себя...
– Нет.
– Да, – отрезает Максим. – И прекрати этот детский сад. Сколько можно? То прическу меняешь, то сбегаешь из дома. На тебя уже смотреть стыдно.
– Стыдно? – мой смех больше похож на всхлип. – Тебе? Который водит любовницу по ресторанам и дарит ей дорогие сумки?
– Все, – его кулак с силой опускается на руль. – С меня хватит. Либо мы сейчас спокойно едем домой, либо...
– Либо что? Запрешь меня? Отберешь телефон? Или отправишь в клинику с нервным срывом?
По тому, как сузились его зрачки, понимаю, попала. Именно об этом и думал.
– Я делаю тебе последнее предложение, – чеканит каждое слово. – Хочешь отдохнуть? Изволь. Неделя в отеле. Считай это моей... добротой. Но потом ты вернешься домой, и мы забудем этот идиотский разговор.
– Добротой? – от этого слова к горлу подступает тошнота. – Ты правда думаешь, что можешь вот так... позволять или запрещать?
– Я твой муж. Я содержу тебя, детей, даю вам...
– Все, кроме уважения? – перебиваю его. – Кроме верности? Кроме...
– А ты заслужила уважение? – его голос становится тише, опаснее. – Своими истериками? Беготней по подругам? Этим нелепым... – обводит рукой мои волосы, – Цирком?
Каждое слово как пощечина. Но я не отступлю. Не сейчас.
– Знаешь, что самое забавное? – говорю, глядя ему в глаза. – Ты даже не отрицаешь. Просто пытаешься заткнуть мне рот. Как всегда.
– Отрицать что? – усмехается. – Твои больные фантазии? Россказни случайных девиц в кафе? Или бредни твоей сумасшедшей подружки?
– Не смей! – вскидываюсь. – Не смей трогать Аню! Она хотя бы честная, в отличие от...