Глупая. Наивная. Я верила.
Я словно в трансе иду к автомобилю. Медленно, как сквозь какую-то завесу. И когда остается всего несколько шагов, машина трогается с места. А из огромной лужи прямо на меня летит целый фонтан грязной воды. Но я даже не пытаюсь отскочить. Только смотрю вслед удаляющимся габаритным огням, чувствуя, как по щекам текут слезы.
Сердце болит так, что хочется закричать.
Захожу в кафе, оставляя на полу мокрые лужицы. Девушек нет. Даже следа не осталось. Только официант, который недоуменно смотрит на мокрую женщину.
– Две девушки, что сидели здесь? – спрашиваю хрипло.
– Они буквально минуту назад ушли, – пожимает плечами молодой человек в белой рубашке. – Что-то случилось?
Что случилось? Да ничего. Просто моя жизнь только что превратилась в какой-то сюрреалистический кошмар.
Максим изменяет. Максим спит с этой… нафуфыренной. Я думала, что знаю его, а оказывается….
- Девушка, с вами все в порядке? Боже, вы насквозь промокли!
Бормочу невнятную благодарность и на негнущихся ногах бреду к своему столику. И только теперь замечаю свой зонт, одиноко прислоненный к ножке. Надо же, я совсем про него забыла! Видимо, чувство самосохранения отключилось напрочь, раз даже о таких элементарных вещах не подумала.
Беру зонт и судорожно сжимаю его ручку. Господи, да что же это такое?! За что мне все это? Ведь я так верила, так надеялась на наше счастливое будущее! И вот, пожалуйста, все мечты разбиты вдребезги. Тот, кому я безоговорочно доверяла, предал меня. Опозорил перед всем миром. Втоптал нашу любовь в грязь.
– Простите, а те девушки, которые тут сидели... Они ушли? - сипло спрашиваю у официанта, пытаясь унять дрожь в голосе.
– Да, буквально минут пять назад. Их какой-то мужчина на крутой тачке забрал. А что, вы их знаете?
Знаю ли я их? Кажется, теперь знаю о своем муже больше, чем хотела бы. Хотя, наверное, это какая-то ошибка. Мало ли в городе Громовых? Может я просто напридумывала себе всякого? Ох, если бы! Если бы все это было лишь страшным сном! Наваждением, помутнением рассудка. Я бы многое отдала, чтобы прямо сейчас проснуться в своей постели, прижаться к родному теплому телу, вдохнуть такой знакомый запах...
Из горьких размышлений меня выдергивает голос официанта:
- Вот, возьмите, вытритесь! Жуткая сегодня погода, правда? Вы уж не обессудьте, что спросил про тех девиц. Просто вид у вас такой расстроенный...
Рассеянно киваю, комкая в руках пушистое полотенце. Надо взять себя в руки! Нельзя раскисать, нельзя показывать посторонним свою слабость. Я же сильная, я привыкла быть сильной! Но, Боже, как же это трудно, когда внутри все обрывается от горя и бессилия!
Еще пару минут стою, бездумно глядя перед собой. В голове роится вихрь вопросов, на которые нет ответа. Как он мог? За что? Неужели наша любовь ничего не стоила? Неужели все эти годы были сплошной ложью?
Под ложечкой нестерпимо ноет. Сердце бьется тяжело и гулко, как чугунный колокол. Веки припухли от слез, каждый вдох дается с трудом. Кажется, вся моя жизнь только что разделилась на “до” и “после”. И как жить в этом страшном “после” я пока не знаю.
Гулко стучат каблуки по мраморному полу, когда я направляюсь к выходу. Голова высоко поднята, подбородок воинственно вздернут. Мне так страшно и так больно, но я не сдамся. Не позволю никому увидеть мою уязвимость.
Застываю на пороге, глядя на серое беспросветное небо. Где-то там, за пеленой дождя скрывается мое счастье. Мои надежды и мечты. Мое безоблачное “вчера”, в котором не было места вранью и предательству. Но это “вчера” уже не вернуть. Как не вернуть и безграничную веру в того, кого любишь больше жизни.
Дождь все так же хлещет, но мне все равно. Зонт так и остается закрытым. Будь что будет! Хватит притворяться и делать вид, что все в порядке. Мое “в порядке” сегодня разлетелось на тысячу мелких осколков. И как склеить его обратно, я пока не знаю.
Но одно мне известно точно. Я никому не позволю играть моими чувствами. Никому не дам повода считать меня слабой и зависимой. Да, сегодня мне невыносимо больно. Мне страшно и одиноко. Но это пройдет. Обязательно пройдет. Время лечит, и мое сердце тоже излечится. Рана затянется, останется только тонкий шрам. В память о том дне, когда мир перевернулся с ног на голову.