Но самое страшное, я даже не знаю, что делать дальше.
Зная мужа, он будет отпираться до последнего. Слишком уж хорошо у него язык подвязан. Нужно найти способ вывести его на чистую воду.
Глава 4
Еле передвигая ноги, добираюсь до дома. Минута. Мне не хватило какой-то минуты, чтобы поймать мужа с этой… Кристи. Тело ватное, сердце болит так, что каждый вдох дается с трудом. Захожу в квартиру, бросаю ключи на тумбочку. Тишина давит на виски. Неужели всего пару часов назад здесь кипела обычная утренняя суета? Димка искал свои учебники, Лиза вертелась перед зеркалом... А теперь? Теперь все будто вымерло.
В этой тишине каждый звук отдается болезненным эхом. Капающий кран, тиканье часов, собственные шаги по паркету. Я стою в прихожей, с волос стекает вода, образуя темные пятна на светлом ковре. Какая ирония. Раньше я бы тут же бросилась вытирать, переживая за дорогое покрытие. Теперь же... Какая разница?
Промокшая насквозь одежда липнет к телу. Дрожащими пальцами расстегиваю пуговицы плаща, который теперь весит, кажется, целую тонну. В зеркале отражается незнакомка. Бледная, с растрепанными мокрыми волосами и размазанной тушью под глазами. Неужели это я? Та самая любящая жена успешного бизнесмена? Внутри что-то обрывается от этой мысли.
Первым делом хватаю телефон, трясущимися руками набираю номер мужа. “Телефон абонента выключен или временно недоступен”. Ну конечно. Интересно, с кем он сейчас? Вспоминаю глупое хихиканье Кристины и ее подружки, и желудок сводит от омерзения.
Звоню Лизе. После нескольких длинных гудков она все-таки отвечает:
– Да, мам, ну что еще? – в ее голосе слышится раздражение.
– Лиза, ты где? С кем? – мой голос звучит жалко и беспомощно.
– Я же сказала, у Машки. У нас завтра презентация по истории, мы готовимся, – на заднем плане слышится девчачий смех и музыка. – Все нормально, не переживай.
— Ты уверена? — вопрос звучит глупо, но я не могу сдержаться. После всего услышанного сегодня любая мелочь кажется подозрительной.
— Боже, ну сколько можно! — взрывается Лиза. – Ты что, не доверяешь? Вечно ты всем недовольна! Вечно лезешь, контролируешь! Я уже не маленькая!
Гудки. Она повесила трубку. Моя пятнадцатилетняя дочь только что послала меня куда подальше, а я даже не нашла в себе сил возмутиться.
Она отключается прежде, чем я успеваю ответить. На душе чуть легчает. По крайней мере с дочерью все в порядке. Пытаюсь дозвониться до Димы, но он не берет трубку. Сердце тревожно сжимается. Где носит этого оболтуса?
Поднимаюсь на второй этаж, на ватных ногах бреду в ванную. Надо смыть с себя всю эту грязь, боль, липкое ощущение предательства. Хочется содрать кожу, только бы избавиться от мерзкого ощущения, словно мною воспользовались.
Проходя мимо Димкиной комнаты, замечаю, что дверь приоткрыта. Неужели он дома? Толкаю дверь, заглядываю внутрь. Сын сидит за компьютером спиной ко мне, в наушниках, и ничего не слышит. Вокруг бардак. Учебники раскиданы по полу, одежда свалена кучей на кровати.
– Дима! – окликаю его, но он не реагирует. Музыка орет так, что у меня начинает болеть голова.
Подхожу ближе, сдергиваю с него наушники. Сын вздрагивает, оборачивается. В его глазах плещется злость пополам с раздражением.
– Какого черта, мам? Ты чего врываешься? – он пытается забрать у меня наушники, но я держу крепко.
– Какого черта? Ты меня спрашиваешь? Ты почему на звонки не отвечаешь? Почему пропустил репетитора? – мой голос срывается на крик.
– Да в чем проблема-то? Я дома, никуда не делся! – огрызается Димка. – Может, хватит уже контролировать каждый мой шаг? Мне почти восемнадцать, мам, имей уважение!
Он выдергивает наушники из моих рук, бросает на стол. Я стою, открыв рот, не в силах вымолвить ни слова. Это мой сын сейчас сказал мне про уважение? Тот самый сын, которого я растила, которому отдала всю себя без остатка?
– Ты... да как ты... – губы дрожат, голос не слушается. – Ты в своем уме? Ты хоть понимаешь, как я переживаю? У тебя на носу экзамены, а он видите ли, уважения требует!