— Ник, а знаешь, я думала, ты меня полюбишь и выкинешь из головы эту белобрысую.
— Да сдалась тебе она, оставь в покое Валерию.
— Значит, её трогать нельзя, а от нас ты отказываешься, так, выходит?
— Каких «нас»? — более не мог сдерживаться. — Мы с тобой только трахались, ты лишь одна из многих, вот и всё!
— Значит, одна из многих, да?
— Да! Ты специально решила забеременеть, чтобы привязать меня к себе, манипулируя ребёнком.
— Ну конечно, специально, и гондоны я тебе не позволяла надевать, так, выходит?
— Признаю, моя вина! А ты почему же не предохранялась, а?
— «А ты, а я»… всё, поздно сотрясать воздух, ребёнок у нас будет, и зачали мы его вместе! Знай, что будешь папой, и не рассчитывай просто избавиться от меня, до-ро-гой! Я тебе не пыль с твоих дорогих ботинок, взять и стряхнуть не выйдет.
— А где доказательства, что он мой?!
Она залетела от меня, я был уверен в этом. Но от безысходности не знал, что и делать, любыми путями хотел остановить безумное желание Киры родить этого ребёнка, ведь он разрушит всю мою жизнь… ВСЮ! И истерил уже я.
— Какая же ты сволочь, Поляков! Хочешь, чтобы я сделала тест ДНК?
— Да, хочу!
— Гони денежки, папаша, будет тебе ДНК, — уверенно сказала любовница, наперёд зная, что в этой гонке лидером станет она. — Только срок пока маленький, придётся подождать до трёх месяцев.
Выходит, она и этот шаг просчитала, уж слишком осведомлённой кажется.
— Что, ещё денег? Не дам больше. Ты кого во мне увидела, Кира? Банкомат?
— Дашь, никуда не денешься, а иначе твоя «моя детка» узнает раньше времени обо мне, лю-би-мы-ый! — последнее слово произнесла со злорадным удовольствием.
— Не вздумай, я тебя предупреждаю! — угрожающе повысил голос, но любовница скинула вызов, не став меня слушать, а я стою посреди шумной улицы, застыв с телефоном у уха и глядя куда-то вдаль, думая: «Если Лера узнает о Кире и её ребёнке, мне пиздец…».
Я так и не вернулся на работу, сославшись на плохое самочувствие. Опять пользуюсь своим положением, почти родственными связями с генеральным директором компании. Мучительно долго добирался до дома, несколько раз парковался на обочине, хватался за волосы, не понимая, как выйти из положения. Ну не убивать же мне эту дуру! Заехав на подземный паркинг, долго не мог выйти из машины — мне казалось, что Валерия прочтёт по моим глазам причину моего недомогания, о котором я собираюсь соврать. Но в голову вдруг пришла безумная идея — соблазнить свою девушку и трахать до тех пор, пока не забеременеет. Но как усыпить её бдительность. Чёрт, чёрт, чёрт!
Глава 19. Валерия/Захар
Валерия
Лишь спустя две недели осмелилась приехать на работу. На совещании старалась не встречаться глазами с Власовым, специально отсев от него как можно дальше, а вот он через весь стол сверлил меня своим взглядом. От его пристального внимания меня бросало то в жар, то в холод. После совещания я сразу сбежала в свой кабинет. Сижу теперь и битый час, тупо уставившись в монитор, листаю документы туда-сюда, щёлкая мышкой. «Уйди из моей головы… я люблю Никиту и только его, потому что он лучше всех, и я с ним живу», — повторяла третий раз подряд, но пока всё без толку. Я не спала с Никитой всё это время — не могу, будто барьер какой-то между нами возник, а он, наоборот, упорствует. У меня скоро аргументы отказов закончатся… Вдруг дверь моего кабинета распахнулась, и это меня вывело из размышлений. В проёме показался Власов, решительно запер замок на ключ, и, ни слова не произнеся, пошёл на меня.
— Тебе чего надо? — с бешенством в глазах вскочила с места. — Я занята! Выйди вон, я тебе говорю!
— Чёрт возьми, Ковалёва, мои уши услышат когда-нибудь что-то ласковое из твоего рта? — спросил, легко перехватив за руку, когда я хотела метнуться в сторону.
— Выходит, из твоих блаженных уст «поляна цветочная» льётся, а из моих — яд брызжет! — Это очень точно подмечено, ты права, из тебя брызжет яд, — крепко сжав меня за талию, дёрнул, притягивая к себе.
Я вернулась мыслями в тот день, когда он так же вошёл и нагло, не спрашивая меня, хочу я или нет, просто взял, словно принадлежу ему. В этот раз я сказала себе, что буду решительной и дам отпор!
— Руки… — я запнулась, в шоке от своего охрипшего и мямлящего голоса. Неужели это я?
— Что «руки»? Они у меня есть, и их две.
Его сарказм меня взбесил, и я набросилась на него с кулаками:
— Ненавижу, ненавижу! Сволочь! Какое ты имеешь право врываться ко мне! — я била его по плечам, груди, а ему хоть бы что. В какой-то момент ему надоело, он толкает меня к стене, перехватывает запястья, занося над моей головой.