— Как ты мог, предатель?! — она хотела крикнуть, но лишь прохрипела. — Как ты мог?
— Как ты мог, предатель?! — она хотела крикнуть, но лишь прохрипела. — Как ты мог?
В горле рос ком огромных размеров, который мешал говорить, дышать. Слишком много эмоций Юля испытывала в этот момент. Слишком много боли. Непонимание разрывало изнутри, как и обида. Никогда даже в самом страшном сне она не могла представить, что Лёшка, её любимый и родной Лёгка, изменить ей с какой-то пустышкой. Остроумова всегда во всем ему доверяла, порой даже больше, чем себе самой. И теперь это доверие трещало по швам, рассыпалось в пыль. Раскаленная злость клокотала в ней, требовала выхода.
Мужчина приложил руку к покрасневшей щеке и посмотрел на неё так выразительно, что её будто током прошибло в двести двадцать вольт. Слишком много в его взгляде. Вина. Сожаление. Упрямство.
— Я виноват, не спорю, — признал он и повернул к ней вторую щеку. — Давай, бей, еще! Заслужил.
Тут она взорвалась, выпуская на волю всё то плохое, что сейчас в ней кипело. Юлия замахнулась и ударила его снова. Алексей же снова повернул другую сторону лица. Мол, давай, продолжай!
— Думаешь, не продолжу? Пытаешься меня разжалобить? Не дождешься! — следующая пощечина нашла свою цель. — Ненавижу тебя! Ненавижу!
Она лупила его, не переставая, а Алексей молча терпел, не защищался. Просто принимал каждый удар, ожидая, когда заряд её гнева иссякнет, а Юля била, била, била по лицу, шее, груди. Туда, куда могла дотянуться. Хотела причинить ему боль. Ей больно, пусть и ему тоже будет! Желание наказать его съедало изнутри. В какой-то момент в глазах стало мутно из-за слез. Остроумова и сама не поняла, как начала реветь. Муж в этот момент просто притянул её к себе, укачивая, как ребенка.
— За что, Лёшка? Почему? — хрипела она ему в плечо, ругая себя за слабость. Не стоило сейчас действовать на эмоциях, нужно было начала узнать что и как.
— Это глупая случайность. Сам не знаю, как так получилось, — услышала она его голос. — Мы отмечали удачное завершение сделки, я видимо перебрал с выпивкой, потому что в какой-то момент практически отключился. Проснулся утром рядом с ней, память напрочь отшибло. Я дал ей денег и велел молчать о произошедшем. Больше ничего у меня с ней не было. Мне она не нужна. Я тебя люблю, Юль.
Боже, какая банальность! Остроумова едва не рассмеялась. Всё-таки мужики иногда, как дети. Этой Кате и нужен был подходящий момент, чтобы зацепиться за него, и она использовала его по полной.
— Твоя взятка не слишком помогла, потому она всему офису рассказывала, что у вас роман, — фыркнула она, пытаясь взять себя в руки и отстраниться от мужа.
Его близость мешала ей нормально рассуждать. Когда Лёшка её так обнимал, хотелось просто обнять мужа в ответ и дать возможность ему решать все проблемы, а самой спрятаться за его крепкой спиной. Вот только это так не делается. Даже сейчас, когда еще масштаб проблемы еще до конца не дошел до её мозга, Юля понимала, что как раньше уже не будет. Никогда.
— Знаю, — девушка почувствовала, как он поморщился, — слишком поздно узнал, какие сплетни она распускает. Несколько раз она поджидала меня, чтобы попытаться соблазнить, надеялась, что всё-таки обращу на неё внимание в трезвом виде, а когда поняла, что её ухищрения не работают, попыталась шантажировать, сейчас вот беременность появилась… Её должны были уволить по сфабрикованной причине после праздников. Мы с тобой уехали бы в отпуск, а Славик бы всё провернул так, что её обвинили бы в растрате денежных средств, припугнул бы уголовным делом и незаметно удалил из наших жизней.
Вот так, Алексей тоже может быть безжалостным. Если бы его план удался, то Юля никогда бы ничего не узнала бы. И если бы Панова заупрямилась, то от её репутации не осталось бы и следа, не говоря уже о том, что Лёшка вполне мог пойти до самого конца и реально довести дело до уголовного дела, суда и последующего наказания Кати. До полноценного заключения в местах не столь отдаленных может и не дошло, но условный срок неудачливой любовнице вполне мог светить. Остроумов мог быть абсолютно безжалостным, когда его заставляли защищаться, ведь, как известно, лучшая защита — это нападение.
Сама Юля не знала, как к этому всему относиться. В голове стояла какая-то каша, а в душе такая муть творилась, что нормально продохнуть невозможно было, в груди всё болезненно сжималось. Должно ли её волновать, что муж был готов уничтожить эту Катю, только чтобы правда не всплыла на поверхность? Наверное, должно, но не волновало. На его месте она, скорее всего, также сделала всё, чтобы защитить себя и свою семью. С другой стороны, она никогда и не думала ему изменять. Для неё брак всегда означал сознательный выбор двух взрослых людей, а когда делаешь выбор, то не подвергаешь его сомнению ради сиюминутных удовольствий, но… Как-то он оказался в одной постели с этой Катей! И это резало без ножа по живому. К тому же сам факт зачатия вполне может быть. Как и будущее отцовство Лёши. Как с этим быть? Когда имеется физическое напоминание измены твоего мужа, просто закрыть глаза и сделать вид, что ничего не было, не получится.