— Наверное, ты права, — вздохнула Лиза, — но это не значит, что она мне должна нравиться.
Тоже верно. Остроумова пожала плечиком, мысленно радуясь, что её муж таких поводов для волнения не подкидывает. Знала бы, как она ошибается…
Вечер шел своим чередом. Юля привычно сверкала улыбкой, очаровывала всех вокруг, хотя и не участвовала в конкурсах, не пила вместе со всеми, не танцевала. Не по рангу ей были подобные развлечения. Как бы ей не хотелось влиться в коллектив, но никто не мог забыть немаловажный факт, что она является женой директора, и настороженно относились к ней, хоть и доброжелательно. Боялись сболтнуть в ее присутствии что-то лишнее или ненароком обидеть, потом ведь проблем не оберешься. Остроумова их прекрасно понимала, но это не означало, что ей нравилось скучать. Провести несколько часов болтая о всяких пустяках, да еще и с совершенно невозмутимым видом, тщательно соблюдая этикет, это кого хочешь в тоску введет.
Муж даже на праздничном мероприятии все время говорил с коллегами на рабочие темы. Юля старалась держаться рядом или поблизости. Часто она стояла около него и мило улыбалась, когда мужчины говорили о маржинальности, тонкостях налогообложения и какой-то новой государственной программе. Остроумова еле сдерживалась, чтобы откровенно не зевнуть.
— Милый, мне в дамскую комнату нужно, — шепнула она мужу на ушко, поправляя лацкан пиджака.
— Конечно, милая, иди, — он притянул её руку к себе и поцеловал. — Потерпи еще немного, чуть-чуть осталось. Скоро поедем домой.
Она просто кивнула в ответ. Юля не говорила вслух, что устала, никогда не жаловалась, но Алекс привычно прочувствовал её состояние. Да и сам был бы рад сбежать от всей этой суеты и провести вечер вдвоем. В последнее время из-за обилия работы, им почти не удавалось побыть вместе. Из-за нового проекта Лёша за последний месяц три раза ездил в командировки, улаживая какие-то экстренные дела, да и задерживался часто в офисе. Её это естественно расстраивало, но она молчала. Очень надеялась, что загруженность в новом году снизится, и они смогут куда-нибудь слетать и отдохнуть, посвятить друг другу время. Она очень по нему соскучилась.
Нежно погладив его по щеке, Юля сделала шаг назад и повернулась, чтобы уйти, но на неё вдруг кто-то налетел и сильно толкнул. Так как она в движении, а на ногах у Юли были туфли на высоких тонких шпильках, ей не представилось возможности сохранить равновесие. Тихо вскрикнув, Остроумова стала заваливаться назад, нелепо размахивая руками в надежде хоть за что-то зацепиться.
— Господи, Юля, ты в порядке?
Она не сразу поняла, что движение прекратилось. Муж успел вовремя и теперь надежно удерживал в своих руках, испуганно заглядывая ей лицо. Остроумова коротко выдохнула, поняв, что позорной встречи с полом чудом удалось избежать. Опустила глаза, чтобы осмотреть свой внешний вид и едва не скривилась. Только долго вдалбливаемые наставления матушки Алексея остановили от столь некрасивого жеста.
— Кажется, да, — дрожащим голосом ответила девушка, — что не скажешь о моем платье.
На белой шелковой ткани расползалось красное пятно от вина. Создавалось ложное впечатление, что Юлю кто-то ранил в самое сердце, и теперь рана обильно кровоточит.
— Наплевать на платье, — порывисто отозвался муж, — главное, что с тобой всё в порядке. Я так перепугался.
И на глазах изумленной толпы их строгий начальник сначала прислонился лбом ко лбу жены, а потом страстно поцеловал. Наверное, порывистое поведение Лёшки и заставило её быстро прейти в себя. Юля прямо-таки чувствовала, как множество глаз за ними следит, и ей стало неудобно. Она робко погладила мужа по спине и попыталась встать.
— Простите меня, пожалуйста, — вдруг произнес взволнованный женский голос, — я вас умудрилась не заметить. Мне очень жаль!
Остроумова чуть отстранилась от мужа, который своей широкой спиной загораживал её ото всех, и даже не удивилась тому, кто именно стал автором её фиаско. На неё смотрели знакомые темные глаза роковой красавицы.
Конечно же Юля столкнулась с той самой Катей Пановой. Учитывая, как та весь вечер одаривала её недовольными и злыми взглядами, можно было предположить, что возможно она решится на какие-то действия, но Остроумова недооценила уровень агрессии Катерины. Складывалось впечатление, будто Юлия когда-то оскорбила её словом или действием, но она точно знала, что эту девушку ранее не встречала. Вот только отрицать тот факт, что эту Катю просто распирает от злости, невозможно. На всё должна быть своя причина, и для поступка этой раздраженной дамы тоже. Знать бы еще какая.