Марина замирает в дверях. Колеблется, но, все же, говорит:
- Я наверно схожу к машине. Там кое-что надо взять. Ты как, Ян?
- Иди, - отвечает вместо меня мой муж.
- Не уходи, - говорю я.
Марина зависает и продолжает стоять.
- Марин, оставь нас на десять минут, - твердо повторяет Тим.
Моя подруга не двигается. Потом обращается ко мне:
- Ян?
Коротко киваю ей.
Нет сил сопротивляться. Тим все равно не уйдет, пока не скажет то, что хочет.
Но на самом деле я, видимо, хочу хоть что-то от него услышать. Где-то глубоко внутри все еще теплится надежда, что он скажет, что все это неправда, что он с ней не спал, что вышло какое-то дурацкое, нелепое совпадение, недоразумение, и на видео – не он…
Просто наивные надежды, которые разбиваются вдребезги каждый раз, когда я вспоминаю то видео, а потом слова Тима: «Я не помню… Провал в памяти… Проснулся, а она спит рядом голая… Сказала, что было…»
Вздрагиваю, когда слышу звук захлопнувшейся двери. Маринка ушла. Решила дать нам время. Хотя это время ничего нам не даст.
Сильные ладони мужа ложатся мне на плечи. Напрягаюсь всем телом.
- Не надо, Тим… - шепчу.
- Не могу видеть тебя в таком состоянии, - с болью в голосе говорит он.
- Что ты хочешь? – бесцветным голосом спрашиваю.
Он делает глубокий вдох, медленно шумно выдыхает. Ничего не говорит.
Но я знаю, что он хочет. Чтобы я его простила. Чтобы попыталась жить дальше вместе с ним…
Но разве это возможно? Я только прикрываю глаза, и в памяти сразу вспыхивают сцены жаркого секса моего горячо любимого мужа и его секретарши.
Как можно это забыть? Как можно попытаться делать вид, что все так же, как и раньше?
Это просто нереально.
Тим садится передо мной на корточки и смотрит в лицо.
Серьезный, уставший, хмурый.
Протягивает руку и стирает слезы с моих скул. Отворачиваюсь и закусываю губу. Сколько можно плакать?
- Прости, родная, - глухо говорит.
Если бы это было так просто…
Но это не просто. Это очень сложно.
Сердце разбито. И сейчас никакие аргументы не могут ничего изменить. Может, позже, когда пройдет время, я смогу посмотреть на эту ситуацию логически, отстраненно и принять тот факт, что Тим это сделал не специально…
Морщусь.
- О каком видео ты говорила? – начинает он опять разговор. – Можешь мне его показать?
Медленно мотаю головой.
- Не хочешь показывать?
- У меня его нет, - бесцветным голосом говорю я.
Мой муж напрягается.
- Нет? Где ты его видела?
Молчу несколько мгновений, а потом тихо отвечаю:
- Морозов показал…
Тим каменеет. В общем, другой реакции я и не ожидала.
- Твою мать! – вскакивает он. – Как же без Морозова! Сукин сын!
Я грустно смотрю в окно. Да, в этот раз у Морозова получилось разрушить то, что мы строили годами…
- Получается, ты с ним виделась? – Тим смотрит на меня внимательно, как будто хочет пролезть мне в голову и прочитать мои мысли.
Коротко киваю.
Вижу в его взгляде укор.
- Мы ведь договаривались… - спокойно говорит он.
Молчу. Да, я помню, о чем мы когда-то договаривались. Ни при каких обстоятельствах мы больше не пересекаемся с Морозовым и не идем с ним ни на какой контакт.
- Не смотри так на меня! – не выдерживаю я. – Это не я трахалась непонятно, с кем, а ты! Слышишь? Не смей на меня так смотреть!
Вскакиваю со стула и хочу уже идти в комнату. Подальше от мужа. Подальше от всего этого. Как будто от всего этого можно сбежать…
Но он меня не отпускает. Перехватывает и сгребает в объятия. Прижимает меня к себе. Не обращает внимания на мое сопротивление. Зарывается лицом в мои волосы и хрипло шепчет:
- Я знаю. Прости, малыш. Я все выясню. Обещаю. Я разберусь во всем.
Сил сопротивляться нет. Просто даю ему прижимать меня к его сильному телу. Плачу, уткнувшись в его грудь, а он меня гладит по волосам и спине, пытаясь успокоить и давая выплакаться.
Это ничего не меняет. Абсолютно.
Просто делит со мной мою боль. Насколько это вообще возможно.
И какая-то моя часть хочет забыться. Так и оставаться рядом с этим мужчиной, который до недавнего времени был для меня всем.
Но просто невыносимая боль, разрывающая душу, не дает забыться. Уже ничего не будет, как прежде. Все поменялось.
И сейчас я не способна принимать никакие решения.
Единственно, что я прошу, чтобы Тим ушел. Мне надо время, чтобы хотя бы выйти из этого состояния оцепенения. Надо время, чтобы начать двигаться хоть в каком-то направлении. А сейчас я это не могу делать. Просто замерла от боли, разрывающей меня изнутри.