Стараюсь прогнать эти мысли прочь. Просто так удобно и это ничего не значит. Думать о плохом слабость, а слабой я не была. Я подбираюсь и непроизвольно расправляю плечи, когда вижу большую двустворчатую дверь. Мы оказываемся в странном закутке, не то часть коридора, не то проходной кабинет. Здесь тусклый свет и очень тихо. А еще здесь нас ждут.
Перед дверью суетится молодой парень, на вид просто мальчик.
— Анастасия Борисовна, это что, жена Белого? — В этой темноте я вижу, как блестят его глаза. — А можно она мне книгу подпишет? Если Филипп Львович того, то, оно ж и от жены подпись сгодится?
— Ты дебил? — Обрывает поток восторгов Настя. Мальчишка хмурится и смешно вытягивает подбородок. Кажется, он не понимает, что только что сказал.
— А что такого? Я книгу купил, она вообще-то восемьсот рублей стоила, это я что, просто так штуку выкинул?
— Дебил, — согласно кивает Савранская.
— Насть не надо, — я глажу ее по руке. — Скажи, я могу зайти?
Подруга думает. Она жует губы, как делает всегда, когда нервничает.
— Можешь, но я не советую.
— Мне нужно.
Ординатор, медбрат или кто он там вообще, снова оживляется. На его лице опять расцветает улыбка:
— Конечно, идите! Мы его всего заштопали, будет даже краше!
— Любимко!
Настя грозно смотрит на мальчишку, но тот не унимается:
— А что я такого сказал? И вообще, очень удачная авария, если так посудить. Обычно мы из Невы что? Трупов на сачок вылавливаем, а тут… ну частичный труп, а на дочке вашей вообще не царапины! Повезло! Ой, может это она мне книгу подпишет?
Я замираю. Время останавливается, так, что я успеваю рассмотреть многое, почти все. Невозмутимое лицо Тимура. Напряженную фигуру Никиты. Ординатора со смешной фамилией и такими же смешными кудряшками. Тот вздрагивает, получив от Насти оплеуху. Все происходит медленно, как если бы в проигрывателе зажевало пленку. И это хорошо. Потому что только на такой скорости я успеваю заметить тонкую фигуру в самом конце коридора. Девушка сидит, обхватив руками колени, и смотрит прямо на нас.
— У Филиппа нет дочери. — Глухо произношу я и буравлю взглядом женский силуэт. — У нас вообще нет детей.
Глава 2
Очки! Паспорт, полис и очки! Вот что нужно было брать в Питер!
Зрение ни к черту, а потому я щурюсь и иду по коридору, туда, где, забившись в угол, прячется девушка. Что-то знакомое в ее силуэте щекочет рецепторы. Юбка? Нет, не она. Ужасно безвкусная кофта с рядом мелких пуговиц? Тоже не то. Стрижка, макияж, испуганный взгляд оленьих глаз?
На последнем шаге, до того, как разглядела незнакомку, приходит узнавание.
— Нюра? Нюра, Господи, это ты?
Девочка соскакивает с лавки и бежит ко мне, утыкается сизым от больничного света лицом в плечо и плачет так отчаянно, что я теряюсь.
— Нюр, все хорошо? Ты цела? Ты как вообще?
— … Сюда попала… — бурчит сзади Настя и добавляет чуть громче: — Любимко, отведи пациентку на третий этаж, тут реанимация, а не проходной двор! И вообще, Римм, вы знакомы?
Отмахиваюсь. К чему такие вопросы? Какое отношение они имеют к тому, что случилось?
Конечно, я знаю Нюру. Анечка Кузнецова, студентка исторического факультета МГУ, отличница, звезда потока и просто хороший человек. Вот уже год она консультирует мужа в вопросах истории Древней Руси и даже согласилась поехать с нами на Валаам, место, где происходят события последней саги моего мужа. Вот только… не случится теперь этой поездки. Потому что Филипп в реанимации, я раздавлена и почти убита, а Нюра…
— Как ты?
— Плохо, Римма Григорьевна. Очень-очень плохо. Вы скажите, чтобы меня не прогоняли отсюда, я же не могу! Они говорят надо отдохнуть, а как? Я даже когда глаза закрываю, вижу лицо Филиппа Львовича, такой он белый был, просто лист бумаги! Я ведь думала, уже все, понимаете? Совсем все!
Она отступает, кладет руки на живот и складывается пополам, будто ей очень больно.
Кручу головой и натыкаюсь на растерянный взгляд Насти.
— Насть, что-то можно сделать? Может дать ей лекарство?
— Клизму и галоперидол, — от неуместного юмора подруги меня коробит. Слава богу, Аня не слышит эту шутку, потому что она точно не заслужила такое отношение к себе.
Безотказная, кроткая девушка из религиозной семьи. Мужу пришлось знакомиться с ее родителями, чтобы те разрешили Нюре работать над его книгами. Как выяснилось, огромная семья Кузнецовых не признавала фэнтези, считала баловством, на которое стыдно тратить время. Как-то Фил все-таки нашел с отцом Ани общий язык, и мы даже думали когда-нибудь съездить в Горино, маленькую деревню под Псковом, познакомиться с этими людьми лично.