Взгляд Карима загорается злостью. Он сжимает мои волосы на грани боли, и я машинально опускаю руки на живот, закрываясь, но муж не видит этого. Он кладет ладонь мне на щеку в практически нежном жесте.
— Ты принадлежишь мне, Асенька, — его голос обманчиво-нежен. — Если я захочу, будешь ходить обвешанная брюликами с ног до головы.
— Сними его. Мне некомфортно.
— Потерпишь, — хмыкает довольно. — Сниму после юбилея отца.
— Ненавижу тебя, — горячо повторяю ему в лицо.
Карим грубо проводит большим пальцем по моей нижней губе, оттягивая ее. Сам облизывается, как голодный зверь.
— Какая ты, оказывается, непослушная, — опускает руку на мое горло и слегка сжимает его. — Голос показать решила? Вспомнила, что он у тебя есть? У меня имеется один способ, как можно лишить тебя его. Не заставляй меня показывать о чем я говорю.
Рывком поднимает меня, толкает к стене и как безумец нападает на мои губы, сминая их.
Глава 7
Карим
— Расскажи, куда обычно она ездит.
Раньше меня это не интересовало.
Ну есть жена и есть. Тихая и кроткая. Сидит себе дома, ждет молча, не выказывая недовольства.
Но теперь, стоило только Асе заикнуться о разводе и сделать намек на других мужчин, моя кровь закипела, забурлила.
Дрянная девчонка, поднимает мне давление, играется с фантазией и дергает тигра за усы, будто это не один из самых страшных и сильных зверей, а обычное насекомое.
Особо раздражает в этом то, что я не могу ничего сделать, чтобы она перестала играть на моих нервах.
Но что еще хуже — где-то в глубине души я не хочу этого. Впервые за два года брака меня бомбит от жены. Топит, душит.
Ночами я притягиваю ее, сопротивляющуюся, к себе. Подавляю, принуждаю. Заламываю ей руки и прижимаю так сильно, как только могу. Она кричит, что ненавидит меня, а меня топит и топит Необузданной страстью. Хочется опрокинуть ее на спину и засунуть глубоко в глотку свой член, чтобы она замолчала.
А потом всю ночь, когда Ася уже засыпает, я держу ее в своих удушающих объятиях с маниакальным страхом — вдруг усну, а она исчезнет. И хотя я разумный человек и головой понимаю, что она никуда не денется, будет рядом со мной, что бы ни случилось, но глаз сомкнуть не могу.
Которую ночь я провожу так.
А днем функционирую на автопилоте. В обед сплю на неудобном диване в кабинете, мечтая о том, как вернусь домой и затрахаю до смерти свою жену. За то, что доводит меня до этих мыслей. За то, что меняется.
Какого черта она меняется? Я не позволял!
Мне нужна смиренная и покладистая женщина, которая опускает взгляд, разговаривая с мужем, не повышает голос.
Черт, мне нужна девушка, на которой я женился. С хера ли она решила превратиться в кошку с острыми зубами и коготками?
Максим откашливается, и я трясу головой, возвращаясь в реальность. Мозг вообще нихера не варит, уплывает постоянно не за те границы.
— Карим Дамирович, все, как всегда, — сухо рапортует водитель моей жены.
— Мне нужны подробности, — оттягиваю ворот рубашки, который, сука, душит меня. — Куда ездила моя жена в последние две недели и с кем общалась?
— Асият Расуловна, как обычно, ездила в университет, там разговаривала с одногруппниками. Сидела с девушками с курса в кофейне напротив университета. И далее, как всегда — трижды в неделю йога, английский в бизнес-центре, салон красоты. Три дня назад я возил ее в ювелирный. Остался снаружи, как и велела госпожа Исмаилова.
Вообще я предпочитаю в охране людей только своей нации и веры. Максим русский, но он из правильных парней, я бы ему жизнь доверил. И я доверил. Только не свою, а жизнь своей жены.
Поначалу напрягало, что он иной веры и может посмотреть на мою женщину. Но несколько месяцев за ним следила охрана, и я понял, что он идеальный вариант.
Собранный, профессиональный и, что самое главное, — ни разу не глянувший на мою жену.
— Ты разговариваешь с ней? — вопрос звучит в пространстве, опережая мысли.
Мне, блять, важно знать, что никто, сука, ни один мужик не говорит с моей женщиной.
— Только по делу, Карим Дамирович, — спокойно отзывается Максим. — Куда ехать, как долго там будем. Ничего сверх этого.
— Хорошо, — от сердца отлегает. — Общается ли она с кем-то из мужчин?
Ответ еще не прозвучал, но меня уже выносит от самого факта, что я задаю этот вопрос, а значит, есть такой страх.
А у меня, блять, никогда не было страхов!
— Преподаватели, консультанты, персонал. И только по определенным вопросам, ничего личного.
— Отвечаешь за нее, Максим. Чтобы ни единого мужика на горизонте. Шкуру сдеру, если узнаю, что она с кем-то пересекается. И насрать — обманула она тебя или ты ей потакаешь.