Волнение затапливает, ледяные руки дрожат. Последние крохи моей решительности тонут под гнетом тяжелого и черного взгляда моего мужа.
— Ася, я думал, ты выше этих разборок, — складывает руки на груди и окатывает меня холодом.
— А я, думала, что мой муж выше измен и предательства собственной жены.
— Брось, Ася, — отмахивается устало. — Ты изначально знала, что наш брак не будет основан на любви.
— Так женился бы тогда на той, кого любишь! — выкрикиваю и подскакиваю на ноги.
Исмаилов приподнимает уголок рта в кривой улыбке:
— С чего ты взяла, что я люблю ее? — он говорит о Марианне так, как будто ее тут нет.
Трясу головой. Я ничего не понимаю, как такое возможно?
— Ты… — заикаюсь. — Ты… Что ты делаешь тогда вообще, Карим? — голос хрипит.
Карим проходит в комнату и садится на диван. Марианна сидит в кресле и молча наблюдает за нами, не напоминая о себе.
— Ася, ты еще маленькая и не понимаешь, что у меня, как и у любого взрослого мужчины, есть свои потребности.
— Тебе недостаточно одной меня? Я ведь никогда не отказывала тебе в близости! — подкатывает истерика.
— Ты моя жена. Чистая и непорочная. Такой и останешься.
Открываю рот от шока.
— Предлагаешь все оставить как есть? — Карим кивает. — И что, так и будешь после работы наведываться к ней? А рожать мы по очереди будем? Или рожать будет она, а всем будем говорить, что это наш малыш?
Марианна дергается. Карим кривится, будто я дала ему пощечину.
— Нет, Ася. Рожать мне будешь только ты. А теперь тебе пора. Сегодня должна заехать моя мать. Будь добра, встреть ее и развлеки. Все. Уходи.
Как марионетку, разворачивает меня за плечи и выводит на улицу. Я не вижу ничего перед собой, все за пеленой.
Послушно перебираю ногами, обессилев за один миг.
— Максим, отвези Асият Расуловну домой, — слышу фоном голос мужа.
Меня усаживают на заднее сидение.
— Вы поедете с нами? — спрашивает у мужа водитель.
Что за странный вопрос, мелькает мысль в голове.
— Нет. Я останусь, — твердо произносит муж и закрывает дверь автомобиля.
Вот так. Всего тремя словами можно причинить такое количество боли, что хочется вынуть сердце и вышвырнуть его на грязный асфальт.
— Асият?... — слышу фоном встревоженный голос водителя. — Вам плохо?
— Останови, — хриплю, и Максим останавливает прямо на загородной трассе.
Вываливаюсь на обочину и сгибаюсь пополам, выворачивая себя наизнанку. Максим тенью вырастает рядом и держит мои волосы.
Прижимаю руки к еще плоскому животу.
Рожать только я буду, да, Исмаилов? Не дождешься! Ты не заслужил этого ребенка.
И меня тоже.
Глава 2
Ася
Все валится из рук. Сахар рассыпается по столешнице, цукаты падают на пол. Я промазала мимо чашки и капнула на руку кипятком.
— Ай! — вскрикиваю.
— Ты сама не своя, Асият, — свекровь качает головой.
— Я в порядке, Мариям Муратовна, — выдавливаю улыбку и подставляю руку под струю холодной воды.
В том, что имена любовницы и матери моего мужа очень похожи, мне видится нечто демоническое, знаковое.
Марианна и Мариям.
Интересно, мать Карима знает про то, что ее сын живет на два дома? Мне кажется, да.
— У вас с Каримом что-то случилось? — она сканирует меня пронзительным взглядом.
— Нет-нет, — я даже не пытаюсь играть, тупо ухожу в несознанку.
Свекровь поджимает губы, но не решается продолжить разговор. Я же изо всех сил пытаюсь держаться, напяливаю самую идиотскую улыбку, потому что иначе просто разревусь перед женщиной, в которой не найду поддержки.
Мариям, как всегда, многословна. Рассказывает мне о своих планах по организации юбилея отца Карима, просит совета. Отвечаю невпопад.
В какой-то момент женщина понимает, что от меня вообще никакой помощи, и собирается уходить. Уже в дверях она кладет руку мне на щеку и поднимает мое лицо к своему:
— Роди ему сына, — выдает неожиданно. — Это поможет.
Открываю рот. Закрываю его. Сердце в груди бьется с такой силой, что, кажется, слышно по всей округе.
— Откуда…
Мариям женщина достаточно холодная, но сейчас она обнимает меня и крепко прижимает к себе, шепчет на ухо:
— У тебя все на лице написано, Асият. Роди, — настойчиво. — Он оттает.
Когда за свекровью закрывается дверь, я бреду в спальню. Сжимаю кулаки от накатывающей злости. Роди, роди! Кому родить, для чего? Он не полюбит меня из-за того, что я рожу ему. Ребенок не растопит лед. У меня вообще большие вопросы насчет того, есть ли у Карима хоть какие-то чувства в его черством сердце.