— Сядь в машину, Максим, — прошу устало и поднимаю на него взгляд, ловлю серьезный, холодный ответный взгляд его серых глаз. — Пожалуйста.
Мой водитель кивает, отводит взгляд и уходит в авто, а я продолжаю наблюдать потрясающую картину того, как муж мило беседует со своей любовницей.
Дура ты дура, Ася.
Бежать надо от него. Карим не изменится никогда. Предавший единожды предаст вновь. А он и подавно, ведь для него болтать с Марианной посреди бела дня вполне себе нормальное явление. Не удивлюсь, если они выйдут вместе и поедут к ней в квартиру, чтобы завершить обед десертом.
Больно.
Больно смотреть на то, как собственный муж тебя не ставит ни во что, будто я просто домашнее животное, которое должно ждать дома своего хозяина и вилять хвостом каждый раз, когда он возвращается.
Опускаю взгляд на проклятый браслет.
Да. Все так и есть.
Глупая идиотка, как же так я позволила себе полюбить мужа? Черствого, беспринципного, которому плевать на близких. Хотя считает ли он меня близкой? Мне кажется, нет. Я просто удобное приложение к нему самому.
Пока я копаюсь в себе, Карим встает со своего места и направляется к выходу из ресторана, оставляя Марианну в одиночестве. Та роняет голову на руки, ее плечи трясутся. Она плачет.
В современном мире так много кричат о том, что женщины должны помогать и поддерживать друг друга, потому что на мужчин совсем нет надежды. Я, наверное, плохой человек, но мне ее не жалко. Эта женщина знала, что с спит с женатым мужчиной, но ничего не сделала для того, чтобы остановить эту связь.
Уж не знаю, что случилось у них, но выглядит Марианна очень расстроенной.
Горечь в груди слегка приглушается, и я качаю головой. Нет. Не хочу опускаться до этого. Достаточно того, что я заявилась в самый неподходящий момент в его квартиру.
Карим выходит из ресторана, и его взгляд цепляется за меня.
Даже отсюда я вижу, как он с силой сжимает зубы, как ходят его желваки. Он кричит: «Асият»! Я не слышу этого, лишь читаю по губам, потому что улица очень оживленная и машины безостановочно едут в обе стороны.
Карим порывается бежать ко мне, но его тормозит охранник, который тут как тут. Он не пускает моего мужа под колеса машин, поэтому у меня есть фора.
Сволочь ты, Карим. Беспринципная и жестокая.
Быстро сажусь в салон автомобиля и командую Максиму отвезти меня домой.
Пока мы едем, мой телефон разрывается от звонков Карима. Я не беру трубку. Не хочу сейчас разговаривать с ним. Кладу лоб на стекло и устало закрываю глаза. Фоном слышу, как у Максима звонит телефон и он отвечает на вызов, отчитывается моему мужу, что везет меня домой.
— Асият, поехали в другое место? — спрашивает неожиданно.
— Куда? — усмехаюсь. — Он везде найдет.
— У вас хотя бы будет время прийти в себя.
— Боюсь, Максим, я не скоро приду в себя. Так что просто отвези меня домой, а завтра будь утром как обычно.
Мой водитель с силой сжимает руль, но молчит.
Когда мы заезжаем во двор, он не спешит разблокировать двери и произносит тихо, опустив голову:
— Если бы я мог забрать тебя, я бы сделал это сейчас.
Мое сердце пропускает удар.
Это неожиданное заявление, очень личное, даже интимное.
— Я не вещь, чтобы забирать меня, — парирую.
— Конечно нет. Ты самая лучшая на свете женщина.
— Довольно, — обрываю резко.
Спешно выхожу из автомобиля и иду в дом. Отсылаю Фатиму, потому что не хочу, чтобы она видела меня в таком состоянии или слышала наш разговор с Каримом. А в том, что разговор будет, я не сомневаюсь.
Делаю себе чай, беру кружку и иду в гостиную. Скидываю туфли, вытягиваю перед собой ноги.
С грохотом распахивается дверь, и на весь дом звучит грозное:
— Асият!
Я хоть и ожидала нечто подобное, но все равно дергаюсь.
Карим входит в гостиную и прожигает меня тяжелым взглядом. Весь он несобран, что несвойственно ему. Волосы растрепаны, галстук съехал набок, верхние пуговицы рубашки расстегнуты.
— Как это понимать, Асият? — подходит вплотную ко мне, нависая сверху.
— Мне кажется, это моя реплика, нет? — спрашиваю устало.
— Что ты там делала? — спрашивает сквозь зубы. — Следишь за мной?
— Я приехала на обед к своему мужу, Карим. Все, как ты и просил. Кто же знал, что ты заявишься в то место, где собирался накормить жену, с любовницей, — усмехаюсь безрадостно. — А ты не очень разборчив, да?
— Дьявол! — произносит в сердцах и садится в кресло напротив меня.
Карим молчит, а я демонстративно не смотрю на него, разглядывая чаинки в кружке.