— Ты все не так поняла, — неожиданно говорит он.
— Это даже для тебя низко, — фыркаю. — Имей смелость признать правду: между женой и любовницей сегодня ты отдал предпочтение второй. Это нормально, Карим. Когда имеешь гарем женщин, приходится выбирать.
— Ее больше нет, забудь о ней, я же просил тебя! — рявкает на меня.
— Как же я могу забыть о ней, когда видела вас вместе всего лишь час назад? — поднимаю голову и встречаю тяжелый взгляд мужа.
— Сегодня я разорвал связь с ней, — серьезно произносит Карим, и мое глупое сердце дергается. — В моей жизни только одна женщина, и она сейчас передо мной.
Последняя фраза сказана твердо и уверенно.
— Что мне с этого, Карим? — на моих губах расцветает печальная улыбка. — Предлагаешь мне забыть два года твоих походов налево? Другую женщину в твоей квартире? Притвориться, будто ничего не было?
Карим резко стягивает галстук и отбрасывает его в сторону:
— Именно это я и предлагаю тебе сделать, потому что иного выхода у нас нет. Ты моя жена, моя женщина. Так было, так есть и так будет. Это не изменится никогда, Ася.
Устало провожу рукой по волосам, распутывая тугой пучок тяжелых волос.
— Аллах, Карим! Почему ты просто не хочешь отпустить меня? Тебе нужна эта свобода не меньше, чем мне. Ты привык так жить, вольно, без оков. А я не хочу больше быть на вторых ролях. Развод — единственное решение, которое спасет нас.
Муж прожигает меня взглядом, поджимает губы и выдает тихое, но твердое:
— Чтобы я больше ни слова не слышал о разводе, ясно тебе?!
— Я не смогу простить тебе измен, Карим.
Как будто он просил прощения за это.
Исмаилов встает, дергает шеей, подходит вплотную и кладет мне ладонь на лицо. В этой ласке так много обманчивой нежности, что становится страшно, но я, гордясь собой, поднимаю взгляд и уверенно смотрю в глаза мужа, пока он произносит:
— Боюсь, у тебя нет выбора, милая.
Глава 16
Ася
С момента, как Карим объявил о том, что бросил свою любовницу, прошло две недели.
Сегодня он уехал на работу, как всегда, рано, я еще спала.
Каждую ночь я упорно ухожу спать в другую комнату.
Каждую ночь он так же упорно возвращает меня обратно, принося на руках, пока я сплю.
Карим больше не давит, не командует спать голой или носить хиджаб. Я бы отдала предпочтение второму, потому что прямо сейчас в отражении на меня смотрит женщина, у которой начал расти животик.
Сегодня я должна ехать на скрининг и узнать пол ребенка.
В нормальных семейных парах муж наверняка поехал бы вместе с женой. И если не зашел внутрь на УЗИ, то хотя бы просто поддержал и остался за дверью кабинета врача.
Но у нас с Каримом ненормальная семья, в которой муж даже не знает о том, что его жена беременна.
Чем больше проходит дней, тем выше вероятность того, что мой муж вот-вот узнает о беременности. Пока что он не настаивает на близости, хотя пытался несколько раз, но я удачно ее избегала.
Надеваю очередное свободное платье, которое скрывает фигуру, кроссовки. Решаю не надевать украшения, оставляю только то, что невозможно снять, — браслет и обручальное кольцо, которое всегда у меня на пальце.
Выхожу на улицу и останавливаюсь на крыльце, осматриваюсь, ища своего водителя, но Максима нигде нет.
— Григорий! — зову охранника, он подходит ко мне. — Максим еще не появлялся?
— Нет, Асият Расуловна. На трассе перевернулась фура, возможно, он опоздает.
— Ясно, спасибо.
Сажусь в плетеное кресло и дышу свежим воздухом, дожидаясь Максима.
До приема врача еще много времени. Я хотела прогуляться по парку перед скринингом, поэтому будем считать, что совершаю прогулку сейчас.
Максим не появляется ни через тридцать минут, ни через час.
Я уже начинаю волноваться, поднимаюсь и иду к будке, где сидит охрана.
Тут же навстречу выходит Григорий:
— Асият Расуловна, звонил Максим, сказал, что подъезжает. Там реально собралась пробка, а сети не было, поэтому он не смог позвонить.
— Хорошо, спасибо.
Киваю и стремительно разворачиваюсь, чтобы вернуться в свое кресло. Это и становится моей ошибкой. От резкого движения начинает кружиться голова. А в совокупности с пустым желудком ситуация может иметь не очень хорошие последствия.
Я изо всех сил стараюсь идти ровно, чтобы успеть сесть в кресло и чтобы никто из охраны мужа не заметил моего состояния.
— Асият Расуловна, с вами все в порядке? — прилетает мне в спину.
Перед глазами все плывет, и я понимаю: добраться до своего места я просто не успею. И Максима, который не сдаст меня мужу, я тоже не дождусь.
Оседаю на землю и отключаюсь.
В себя прихожу на заднем сиденье машины.
— Госпожа, вы пришли в себя! — произносит взволнованно Григорий. — Потерпите, мы подъезжаем к клинике.
Григорий сидит на пассажирском сиденье, за рулем другой охранник. Максим так и не успел…
— Что со мной? — спрашиваю заторможенно.
— Вы потеряли сознание. Мы позвонили Кариму Дамировичу, он сказал отвезти вас в клинику. Он уже близко.
— Дьявол, — шепчу я тихо и прикрываю глаза.
Ну вот и все. Та самая неизбежность. Сейчас мой муж узнает обо всем.
А с другой стороны, чего я хотела? Это случилось бы в любом случае, раньше или позже. Надо просто принять неизбежное. Вот и все.
Машина останавливается, и я пытаюсь подняться, сесть ровно. Мне вроде как легче, но сильная слабость и очень хочется пить.
Дверь открывается, мне помогают подняться. Предлагают пересесть в кресло-каталку, но я категорически отказываюсь.
Это частная клиника. Насколько я знаю, отец Карима один из ее совладельцев. Именно по этой причине я обходила ее стороной. Но, видимо, судьба решила распорядиться иначе.
В кабинете врач, женщина лет сорока, расспрашивает о моем состоянии. Я решаю быть честной и не пудрить врачу мозг. Бесполезно сопротивляться. Надо смотреть проблеме в лицо.
Рассказываю все как есть: беременность три месяца, токсикоз, недостаточное питание, головокружение. Доктор кивает, дает какие-то рекомендации, я слушаю все безэмоционально. Это я уже слышала от своего врача. Она спрашивает, не хочу ли я сейчас сделать скрининг, чтобы не кататься в другую клинику.
В этот момент дверь в кабинет распахивается с такой силой, что ударяет о стену.
Врач подпрыгивает на своем стуле, а я сжимаюсь изнутри. Карим опускается передо мной на колени и берет мои ледяные руки в свои:
— Я знал, что с тобой что-то не так, — говорит тяжело. — Надо было раньше загнать тебя к врачу.
— Нормально со мной все, — вырываю у него руки и отворачиваюсь.
— Ты потеряла сознание! — Карим дышит тяжело. — Насколько я знаю, это не нормально!
Давай, док. Дальше сам.
Складываю руки на груди и смотрю на врача. Та привлекает внимание мужа:
— Карим Дамирович, я полагаю? В положении вашей жены такое иногда случается. Конечно, произошедшее нельзя назвать вариантом нормы, но это и не патология.
Смотрю на мужа, который хмурится. Переводит взгляд с меня на врача, будто пытается понять слова на языке, который ему незнаком, садится в кресло рядом со мной. На его лице появляется непроницаемая маска, но я готова поклясться, что он чертовски зол.
Врач, не обращая внимания на моего мужа, спрашивает у меня:
— Так что, Асият Расуловна, сделаем скрининг сейчас или вы хотите сделать его в клинике, где состоите на учете по беременности?
— Давайте сделаем сейчас. Раз уж есть такая возможность, — отвечаю спокойно.
Врач начинает заполнять бумаги, а Карим приходит в себя.
— Доктор, выйдите, — командует.
— Но позвольте, это мой кабинет! — возмущается женщина.
Карим продавливает ее взглядом, и та, то бледнея, то краснея, срывается и уходит.
Муж поворачивает голову и смотрит на меня.
Он явно зол. А я понимаю, что ни разу не видела мужа в такой степени гнева. Интуитивно сжимаюсь, потому что понимаю, что рядом с ним страшно.