В себя прихожу на заднем сиденье машины.
— Госпожа, вы пришли в себя! — произносит взволнованно Григорий. — Потерпите, мы подъезжаем к клинике.
Григорий сидит на пассажирском сиденье, за рулем другой охранник. Максим так и не успел…
— Что со мной? — спрашиваю заторможенно.
— Вы потеряли сознание. Мы позвонили Кариму Дамировичу, он сказал отвезти вас в клинику. Он уже близко.
— Дьявол, — шепчу я тихо и прикрываю глаза.
Ну вот и все. Та самая неизбежность. Сейчас мой муж узнает обо всем.
А с другой стороны, чего я хотела? Это случилось бы в любом случае, раньше или позже. Надо просто принять неизбежное. Вот и все.
Машина останавливается, и я пытаюсь подняться, сесть ровно. Мне вроде как легче, но сильная слабость и очень хочется пить.
Дверь открывается, мне помогают подняться. Предлагают пересесть в кресло-каталку, но я категорически отказываюсь.
Это частная клиника. Насколько я знаю, отец Карима один из ее совладельцев. Именно по этой причине я обходила ее стороной. Но, видимо, судьба решила распорядиться иначе.
В кабинете врач, женщина лет сорока, расспрашивает о моем состоянии. Я решаю быть честной и не пудрить врачу мозг. Бесполезно сопротивляться. Надо смотреть проблеме в лицо.
Рассказываю все как есть: беременность три месяца, токсикоз, недостаточное питание, головокружение. Доктор кивает, дает какие-то рекомендации, я слушаю все безэмоционально. Это я уже слышала от своего врача. Она спрашивает, не хочу ли я сейчас сделать скрининг, чтобы не кататься в другую клинику.
В этот момент дверь в кабинет распахивается с такой силой, что ударяет о стену.
Врач подпрыгивает на своем стуле, а я сжимаюсь изнутри. Карим опускается передо мной на колени и берет мои ледяные руки в свои:
— Я знал, что с тобой что-то не так, — говорит тяжело. — Надо было раньше загнать тебя к врачу.
— Нормально со мной все, — вырываю у него руки и отворачиваюсь.
— Ты потеряла сознание! — Карим дышит тяжело. — Насколько я знаю, это не нормально!
Давай, док. Дальше сам.
Складываю руки на груди и смотрю на врача. Та привлекает внимание мужа:
— Карим Дамирович, я полагаю? В положении вашей жены такое иногда случается. Конечно, произошедшее нельзя назвать вариантом нормы, но это и не патология.
Смотрю на мужа, который хмурится. Переводит взгляд с меня на врача, будто пытается понять слова на языке, который ему незнаком, садится в кресло рядом со мной. На его лице появляется непроницаемая маска, но я готова поклясться, что он чертовски зол.
Врач, не обращая внимания на моего мужа, спрашивает у меня:
— Так что, Асият Расуловна, сделаем скрининг сейчас или вы хотите сделать его в клинике, где состоите на учете по беременности?
— Давайте сделаем сейчас. Раз уж есть такая возможность, — отвечаю спокойно.
Врач начинает заполнять бумаги, а Карим приходит в себя.
— Доктор, выйдите, — командует.
— Но позвольте, это мой кабинет! — возмущается женщина.
Карим продавливает ее взглядом, и та, то бледнея, то краснея, срывается и уходит.
Муж поворачивает голову и смотрит на меня.
Он явно зол. А я понимаю, что ни разу не видела мужа в такой степени гнева. Интуитивно сжимаюсь, потому что понимаю, что рядом с ним страшно.
Глава 17
Карим
С момента, как я разорвал связь с Марианной, прошло две недели.
Все это время я с трудом находил себе место. Асият погрузилась в себя, избегала меня. Даже на ночь уходила в другую комнату. Как бы меня это ни раздражало, я решил дать ей время.
Пусть перебесится, примет факт того, что отныне она одна-единственная и неповторимая женщина в моей жизни.
Марианна отказалась так просто сдаться и первые несколько дней после разрыва обрывала мне телефон чередой звонков и сообщений. Пришлось заблокировать ее и отправить на квартиру охранника, чтобы напомнил ей мою команду.
Ничто не предвещало беды, но тут мой охранник позвонил и сообщил, что Асият потеряла сознание. Вихрем в голове пронеслись мысли о том, что я чувствовал, будто с ней что-то не так, но списывал это больше на эмоциональное состояние.
К моменту, когда автомобиль припарковался возле клиники, я успел накрутить себя и придумать смертельных болезней для своей жены.
Идиот.
Мне указывают нужный кабинет, я распахиваю дверь и захожу внутрь, падаю на колени перед бледной, как мел, женой:
— Я знал, что с тобой что-то не так.
— Нормально со мной все, — щетинится, как обычно.
В этот миг мне хочется ее выпороть. За безрассудное отношение к собственному здоровью.