— Ты потеряла сознание! — не сдерживаюсь и кричу на нее. — Насколько я знаю, это не нормально!
Подключается врач:
— Карим Дамирович, я полагаю? В положении вашей жены такое иногда случается. Конечно, подобное нельзя назвать вариантом нормы, но это и не патология.
Хмурюсь, перевожу взгляд с врача на жену. Та отворачивается, избегая смотреть мне в лицо.
Я ослышался? Что сейчас сказала врач? О чем она вообще? О каком таком положении?
И только в этот момент я оглядываюсь по сторонам и осматриваюсь. Судя по обстановке, мы в кабинете гинеколога. Складываю в уме два и два и охуеваю.
Врач, не обращая внимание на меня, обращается к моей жене:
— Так что, Асият Расуловна, проведем скрининг сейчас или вы хотите сделать его в клинике, где состоите на учете по беременности?
Что-то, блять? Она состоит на учете по беременности? Уже? То есть новость о том, что моя жена беременна, для нее вовсе никакая не новость?!
— Давайте сделаем сейчас. Раз уж есть такая возможность, — Асият отвечает спокойно, даже безразлично.
— Доктор, выйдите, — командую, и врач вылетает из кабинета.
А я поворачиваю голову и смотрю на жену.
У Асият виновато опущены глаза, пальцы сцеплены в замок. Она сидит неподвижно, даже не делая попыток объясниться.
— Какой срок? — спрашиваю я и не узнаю свой голос.
— Три месяца, — выдает Асият.
Я никогда не бил женщин. Для мужчины это низко — поднимать руку на женщину. Априори она слабее и не сможет защититься. Но сейчас мне хочется собственными руками придушить жену.
— Как давно ты знаешь? — спрашиваю с трудом.
Она поднимает глаза и смотрит на меня с вызовом. В этом взгляде можно много чего прочитать. Но сейчас мне на это плевать.
Рывком поднимаюсь и нависаю над Асей, обеими руками беру ее за шею и притягиваю к себе, так, что мы соприкасаемся лбами. Жена пугается и перехватывает мои руки, впивается ногтями в кожу, но я этого не чувствую. Сейчас так много бурлит эмоций, что меня разрывает на части.
— Как давно?! — повторяю вопрос.
— Пару месяцев, — тут же отвечает Ася и дергает головой, вырываясь.
Отшатываюсь от нее, как от пощечины.
Я плохо знаю все эти штуки, связанные с беременностью, и первым делом подумал, что речь идет о паре недель — но месяцев?!
Оттягиваю галстук, а Ася поднимается и отходит к окну, обнимая себя руками. Смотрю на нее и отчетливо вижу изменения: похудевшее лицо, бледная кожа. И как я, баран, раньше не увидел этих перемен?
Хотя разве она позволяла смотреть на себя?! Всегда сбегала. Я уже молчу о сексе, который был у нас черт знает когда. Тогда я тоже не заметил ничего необычного. Тут же усмехаюсь собственным мыслям — в последнее время наш секс был очень чувственным, и я отмечал только похоть, которая затапливала меня.
Подхожу к Асе и становлюсь за ее спиной. Не касаюсь, только дышу ей в затылок.
— Я правильно понял, что когда ты заявилась квартиру, то уже знала, что беременна?
— Да, — глухо отвечает она.
То есть подвергла моего ребенку стрессу? Да один дьявол знает, что на уме у Марианны, вдруг кинулась бы на нее?!
Но свое возмущение оставляю при себе, потому что меня интересует вопрос куда важнее:
— И развестись ты мне предлагала, когда знала, что ждешь от меня ребенка?
Ася поворачивается резко и выпаливает со слезами на глазах:
— Да! Да, знала! И развелась бы с тобой, если бы только возможно было, потому что выносить всю эту грязь и других женщин невозможно! А ребенок?! Ты подумал о нем? Что бы он сказал, когда вырос и увидел бы тебя с другой женщиной?
— Я имел права знать!
— А я имела право на уважение! — продолжает в запале, из глаз у нее сыпятся слезы.
— Все, ш-ш, — притягиваю ее к себе, но Ася отбивается, как дикая пантера. — Успокойся, детка. Никого больше нет, я же сказал тебе, помнишь? Я обещал, что только ты, — и сдержу свое слово.
— Ненавижу тебя, — выкрикивает Ася, я же прижимаю ее лицо к своей груди.
Она мнет в кулаках мою рубашку, а у меня внутри происходит взрыв из безмерного тепла, которое затапливает душу.
Охренеть! У меня будет ребенок!
Через полгода я смогу взять его в руки, прижать к себе, поцеловать каждый пальчик.
Я никогда всерьез не задумывался об отцовстве, хотя, конечно же, понимал, что это случится рано или поздно. Но то были бесполые абстракции, а здесь — моя новая реальность.
Я глажу Асият по спине, и она успокаивается, поднимает на меня красные глаза.
Злость уходит тут же. Ну как, блять, можно злиться на нее? Хрупкую, замученную. И понять ее могу — до этого я был конченым мужем. В моих силах все исправить, чем я и займусь в ближайшее время.