— Сколько ж тебе лет? — вскидываю удивленно брови.
— Скоро будет сорок, — Максим обнажает зубы в мальчишеской улыбке и тут же натягивает обратно холодную маску, опускает взгляд. — По долгу службы я был связан с сотрудниками, работавшими с программой защиты свидетелей.
— Мне точно смогут помочь? — продолжаю идти и больше не оборачиваюсь.
— Смогут. Я узнавал, — отвечает серьезно Максим.
Надо же. Я ведь даже не просила.
— Что взамен? — спрашиваю резче, чем нужно.
— Ничего.
Шагаю по тропинке, размышляя.
— Зачем тебе помогать мне, Макс?
— Может быть, мне вас жаль? Или у меня на вас виды? Возможно, я просто неравнодушен к женщинам в беде? Какая разница, Асият. Я не обижу вас никогда. Выберите тот ответ, который больше всего понравится, и просто доверьтесь мне.
— Все ответы звучат странно, особенно принимая во внимание то, что я на третьем месяце беременности. И к ребенку ты не имеешь никакого отношения.
— Тогда вообще не задавайтесь этим вопросом.
— Хорошо. Пусть мне сделают паспорт.
Домой возвращаемся в молчании. После того, что сказал Максим, я реально боюсь лишний раз рот раскрыть.
У порога меня встречает Фатима, накрывает на стол. Я не собираюсь ждать на ужин Карима, хоть он и не опоздал на него ни разу за последнее время.
Отсылаю женщину, а сама приступаю к еде. Как хорошо, что у меня прошел токсикоз и я могу спокойно вернуться к нормальному потреблению пищи, а не вздрагивать каждый раз, когда проталкиваю кусок в горло.
Едва я отрезаю кусочек запеченой курицы, в дверях появляется Карим. Быстрой походкой приближается ко мне, оставляет поцелуй на щеке и садится напротив.
— Прости, опоздал немного, — извиняется искренне. — Вечерние пробки.
Вместо ответа просто киваю.
Ругаться совсем не хочется, да и вроде как нет поводов. В последнее время муж поистине шелковый. Скорее всего, он реально избавился от своей любовницы, потому что ни одного упоминания о ней не было за это время.
Ага.
Или просто научился шифроваться лучше.
— Чем занималась сегодня? — спрашивает с интересом.
— Ездила в универ, отдала диплом на подписание. Завтра защита, — отчитываюсь ему, хотя больше чем уверена, что он и так все знает.
— Волнуешься?
— Немного, — честно отвечаю я.
— Тебе не стоит ничего бояться. Я уверен, все пройдет отлично. Ты умница.
— Уже подкупил комиссию? — усмехаюсь.
Исмаилов хмурится:
— Даже и не думал. Но ты должна понимать: в институте знают, чья ты жена, вряд ли кто-то осмелится тебя валить.
Никак не комментирую это, продолжаю есть.
— Я рад, что к тебе вернулся аппетит. — Поднимаю глаза и ловлю на себе тяжелый взгляд Карима.
Он облизывается, окидывая меня взглядом. Все это очень неловко. Я немного отвыкла от подобного внимания, хоть и видела, как Карим смотрит на меня в последнее время. Будто перед ним не жена, а кусок сочного стейка.
— Тошнота отступила, да, — прокашливаюсь и подтверждаю слова мужа.
Карим тихо выдыхает и сильнее сжимает вилку.
— Куда еще сегодня ездила?
Ну конечно, он знает абсолютно все.
— Так, по магазинам, — отвечаю беспечно. — Покупала наряд к юбилею твоего отца.
Взгляд невольно опускается на браслет, который я ненавижу с каждым днем все сильнее и сильнее.
— Это правильно, — одобряет Карим. — Уверен, на приеме ты будешь самой прекрасной.
— Я наелась. Пойду к себе, — поднимаюсь и спешу уйти, но Карим перехватывает меня за руку.
Резко поднимается и притягивает меня к себе.
Вообще он так делает впервые с тех пор, как узнал о беременности. Обычно ограничивался легкими поцелуями или держал меня за руку.
— Останься, — шепчет горячо, разгоняя толпу мурашек по моему телу. — Не убегай. Мне так тебя не хватает, милая. Каждый день возвращаюсь с работы и пытаюсь поймать хоть несколько минут наедине с тобой, но ты постоянно бежишь. Прошу, побудь со мной.
Глава 20
Ася
Карим прокладывает дорожку из поцелуев от запястья и выше к руке.
— Асенька… девочка. Не убегай.
Поднимается со стула и целует мое плечо, шею. Кладет руки мне на талию. Передвигает ладони ближе к животу, но замирает:
— Можно?
Он не трогал мой живот ни разу. Я видела, что он не однажды хотел коснуться его. Порывался, но все время тормозил себя.
— Можно, — отвечаю тихо, и Карим тут же ведет дальше горячие ладони.