— Что там во-вторых? — наливаю себе еще вискаря.
— Во-вторых, ей помогли, — Аким выгибает бровь. — Знаешь кто?
— Знаю.
— И ты, Брут! — театрально произносит Аким. — Казалось, Максим так предан тебе, верно?!
— Да, — выдаю хрипло.
— Рано или поздно это должно было случиться. Скажи, неужели ты не видел, как он смотрит на твою жену?
— Он всегда держался профессионально, — отвечаю уверенно.
Оттого и вывел меня из себя этот факт. Люди, которым я доверял, плюнули мне в спину.
— В общем, так, Карим. Полагаю, Максим, как бывший опер, вышел на людей, которые сделали ему и твоей жене новые паспорта. Найти сейчас этого человека очень сложно. Это система, в которую меня так просто не пустят. По новым паспортам и с наличкой они могли уехать куда угодно. За границу вряд ли, но и нашей страны достаточно, чтобы потеряться.
— Что ты предлагаешь мне? Сидеть сложа руки и как царевна ждать у окна, когда вернется Асият со своим любовничком?
— Насчет любовника — это не ко мне. Вполне возможно, что твоя жена просто воспользовалась его услугами, и все. Как я понял, Асият достаточно религиозна, чтобы не подкладываться под другого. Да и она беременна, — Аким хмурится, говорит серьезно. — Я не берусь судить, Карим.
— Что дальше, Аким? — допиваю вискарь, тереблю отросшую бороду и откидываюсь на спинку кресла.
— Дальше… дальше я бы советовал тебе побриться и оставить все мне. Искать ее по фотографии я не буду. Если ей помогает Максим, вероятно, они сменили не только имена, но и внешность. Выход один: нужно найти того, кто сделал им паспорта. Сразу скажу: это будет сложно, долго и дорого.
— Верни ее, — выплевываю я.
Аким кивает и уходит, а я, пошатываясь, поднимаюсь и иду на выход. Падаю в тачку и рулю к родителям. Отец попросил заехать. В таком виде ехать — проявление неуважения, но по-другому я не выгляжу в последнее время.
Прохожу в дом и сразу направляюсь в гостиную, откуда слышны голоса.
На диване сидит мать Асият — Лейла. Она плачет, рядом с ней моя мать, гладит ее по спине.
Хмурые отцы стоят поодаль от них.
— Сынок! — мама поднимается и обнимает меня.
— Здравствуй мама, — прижимаю ее к себе за плечи.
— Карим! — подрывается Лейла. — Что-то известно?
— Нет, — отвечаю скупо.
Лейла снова начинает рыдать, мать уходит к ней, а я иду к мужчинам.
Мой отец сухо кивает и пожимает мне руку. Отец Асият просто кивает и отворачивается от меня.
— Подключился Аким. В принципе, ничего нового мы не узнали, кроме того, что Асият планировала свой побег в течение несколько месяцев. Он обещал продолжить работу и попытаться узнать ее новое имя.
— Что будешь делать, когда найдешь ее, Карим? — спрашивает отец хмуро.
— Верну домой и буду думать.
— Это позор, сын. Твоя жена сбежала с другим мужчиной. Ей не место в твоем доме.
Отец Асият отворачивается, как будто ему дали пощечину. Атмосфера накаляется.
— Она моя жена! — произношу сквозь зубы. — И только я буду решать, что делать с ней. Спасибо за совет, отец. Но дальше я сам.
— Карим, это позор для всей семьи! — начинает кричать отец.
— Позор?! — подскакивает Лейла.
Тут же встает мать, пытается успокоить женщину, но та, размазывая слезы, продолжает:
— Позор то, что моя дочка годами терпела унижение? Позор, что ее собственный муж эти несколько лет держал в городе любовницу? В собственной квартире? Что он вытирал об Асият ноги?! Или то, что она на протяжении двух месяцев просила у тебя развода? Честно, открыто просила отпустить ее, потому что ей невыносимо жить с таким чудовищем, как ты? Это, по-твоему, позор?
Слова матери Асият бьют наотмашь этой честностью. Я понимаю, что она права. Знаю, что каждое слово верно.
Перевожу взгляд в окно, потому что смотреть на присутствующих нет сил.
Теперь уже моя мать начинает плакать. Отец Асият рявкает на на жену:
— Хватит! Развели тут драму!
Лейла вскидывает подбородок и смотрит на меня с ненавистью.
— Моя дочь не позор. Она женщина, которой не оставили выбора, — и переводит взгляд на моего отца. — Прежде чем назвать мою дочь позором, Дамир, вспомни, как твой сын привел на юбилей свою беременную любовницу, а после собрался отдать Асият ее ребенка на воспитание. Разве это не позор? Где тут честь и достоинство, Дамир?!
Отец смотрит на меня тяжело, а после отводит глаза в сторону.
— Лейла! — снова рявкает Расул.
— Это ты вынудил ее бежать от семьи, Карим! Если бы дал ей развод, она была бы рядом с нами. Ты бы мог воспитывать своего ребенка и видеть ее. А сейчас что?! Один Аллах знает, где моя девочка, может, в беду попала!