— Асият Расуловна, — говорит тихо Максим, и я выныриваю из размышлений и перевожу взгляд на мужчину, который, обернувшись, с сочувствием смотрит на меня. — Карим Дамирович дал мне указание…
Я резко зажмуриваюсь.
— Он приказал отчитываться о каждой вашей поездке. С кем видитесь, куда ездите, что покупаете. О каждом шаге.
Кладу руку на грудь и тру там, где противно ноет, так и не открывая глаза.
Сама виновата. Надо было вести себя тише. У меня пока нет плана, как уйти и сохранить при этом ребенка, а мои выпады насчет развода сделали только хуже. Но, черт возьми, я просто не могла спокойно наблюдать за тем, что творит Карим, и молчать в тряпочку.
Убираю руку вниз, сжимаю подол длинной юбки. Распахиваю глаза и рассматриваю своего водителя.
Максим привлекательный мужчина. Черноволосый, кареглазый. Сильный, крепкий. Чем-то похож на моего мужа, который сложен не хуже.
— Спасибо, что сказал, Максим, — даже выдаю подобие улыбки.
Водитель отворачивается и смотрит на руль, прямо перед собой.
— Асият, — произносит тихо, не глядя на меня, — я хочу, чтобы вы знали: я на вашей стороне и не предам. Я прикрою.
Поднимает темный взгляд и смотрит в зеркало заднего вида.
Я тоже смотрю. Непроницаемые стекла очков скрывают мой взгляд, поэтому я позволяю себе чуть дольше, чем нужно, рассматривать мужчину.
Глупый, глупый Максим. Карим сожрет тебя и не подавится. А твои чувства ко мне я давно считала, но отнеслась к ним с усмешкой. Такая глупость — водитель влюбился в жену хозяина.
Но сейчас я понимаю: этот мужчина — чуть ли не единственный мой союзник, и я не могу им рисковать. Максима размажут по стенке за эти взгляды.
— Опусти глаза, Максим, — говорю тихо и спокойно.
Водитель дергает головой и тут же принимается смотреть на дорогу.
— Поезжай на набережную. — Автомобиль выруливает на проспект. — И спасибо, что предупредил.
Гуляю вдоль кромки воды. Максим где-то позади, незримой тенью. Обратно домой едем в молчании; я коплю в себе ком из ненависти, презрения и удушающей боли, которая разрывает сердце на части.
Что за сука ты такая, любовь?
Понимаю мозгом, что ноги об меня вытирают, унижают, ставят в угол, указывая на мое место, а поделать с чувствами ничего не могу. Любовь, как колючий еж внутри, не ушла никуда, ощетинилась только.
Глажу живот, переключаясь на малыша. Девочка или мальчик? Хоть бы девочка, мальчик был в плохом сне — это не к добру.
Который раз за день звонит Карим, и я который раз за день игнорирую его звонки. Не хочу. Не буду.
Приезжаю домой и сразу иду на кухню, завариваю себе чай, чтобы согреться. Прислуга уже разошлась по домам, а охрана не заходит в дом без разрешения Карима, поэтому я наслаждаюсь одиночеством и тишиной.
Правда, длится это недолго, потому что хлопает входная дверь, и на пороге кухни появляется муж. Он рано. Слишком рано, что очень странно.
— Как это понимать, Ася? — дергает губой.
Выгибаю бровь, даже не удосужившись открыть рот и ответить на вопрос.
— Какого хера ты игнорируешь мои звонки?
Проходит ближе, становится напротив. Нас разделяет стол, и Карим ставит на столешницу руки, на которых выделяются толстые вены. Он зол, но, черт возьми, я тоже!
— Я была занята, — отвечаю спокойно и отпиваю чай.
— Зачем ты ездила в ювелирку? Мало цацек? Только скажи, и я осыплю тебя ими, — как удав, который собирает сожрать добычу, ведет головой. — Что тебе хочется?
Он слишком мягко стелит.
— Ни к чему мне твои цацки, — с грохотом ставлю кружку на блюдце. — Я обращалась за помощью к другому мужчине.
Специально подбираю такие слова, чтобы разделить нас и сделать мужу больнее.
Карим дергается и хватает меня за волосы на затылке. Не больно, просто фиксирует мое лицо и заглядывает в глаза.
— И как, помог тебе другой мужчина? — спрашивает холодно, но я чувствую, как внутри его разрывает от злости.
— Нет, — дергаю бровью. — Меня окружают одни слабые мужики, которые не в состоянии помочь женщине.
— Так может, стоило обратиться к мужу и попросить его… о помощи?
Мы не кричим, говорим тихо, но каждое слово жалит больнее сотни пчел.
— Мой муж умеет только создавать проблемы, — я даже выдавливаю улыбку.
Зря это все. В какой-то момент мне даже кажется, что Карим ударит меня, но он только склоняет набок голову:
— Уверена в этом?
— Мой муж посадил меня на цепь, — поднимаю руку и звеню браслетом, — а я не хочу сидеть на цепи и носить это подтверждение своей принадлежности.