– Не переживайте, – пытается успокоить меня мужчина, – мы везём вас в очень хорошую клинику. Всё будет в порядке и с малышом, и с вами. Берегите силы, они вам ещё сегодня понадобятся.
До больницы мы действительно доезжаем быстро, а когда меня на каталке ввозят в отделение, начинается самый настоящий ад. Я уже не могу сдерживаться и кричу в голос от скручивающей меня боли.
Вокруг меня суетятся медсёстры и врачи, меня избавляют от ненужной одежды, надевают больничную сорочку, ставят капельницу, делают какой-то укол. А мне кажется, что я сейчас умру, но только одна мысль бьётся в голове: лишь мы с ребёнком всё было хорошо!
– Быстро в родовую её! – слышу командный голос, и отчего-то он кажется мне знакомым. Но я не могу понять, кто это: все вокруг меня в одинаковых медицинских халатах и масках. – Шевелитесь! У нас здесь осложнения, каждая минута на счету!
Меня снова куда-то везут, а я корчусь на каталке от боли, на крик уже не сил. Молюсь лишь об одном: хоть бы малыш не пострадал!
Мне отдают какие-то команды, но я плохо понимаю, чего от меня хотят.
– У нас кровотечение! – снова раздается тот самый голос, который показался мне знакомым. И это последние слова, которые я слышу перед тем, как всё-таки отключаюсь.
Прихожу в себя в какой-то плохо освещенной палате, ко мне подключены различные датчики, пикает монитор, а от сгиба локтя тянется тонкая трубка капельницы.
Мне очень холодно, а ещё безумно хочется пить. Но рядом никого не вижу, а сил, чтобы кого-то позвать, совсем нет.
Кладу руки на ставший маленьким живот и понимаю, что малыша во мне больше нет. Как он, всё ли закончилось хорошо? Или я всё же навредила ему?
Слёзы начинают течь по лицу: никогда не прощу себя, если с ребёнком что-то случилось! Да, я собиралась отказаться от него, но только для его блага!
– Добрый день! – Неожиданно открывается дверь, загорается яркий свет, и на пороге появляется доктор в белоснежном халате. – Вижу, вы уже пришли в себя. Здравствуйте, Лерочка.
Мужчина подходит ближе к койке, и я удивлённо замираю.
– Андрей, это вы? – наконец произношу пересохшими губами, узнавая в мужчине того самого знаменитого хирурга, который приезжал к нам в город на конференцию и подвозил меня до дома. – Значит, вчера мне всё же не показалось, что я слышу знакомый голос.
– Вас вовремя успели привезти, – серьёзно сообщает мне Андрей. – Мы вас прооперировали, произошли некоторые осложнения, открылось кровотечение… Лучшие врачи боролись за две жизни: вашу и вашего ребёнка. Но сейчас уже всё позади, мы справились.
– Как мой малыш? – еле слышно произношу я, боясь услышать самое страшное.
– У тебя чудесный мальчик, – неожиданно перейдя на «ты», улыбаясь, сообщает мне мужчина. – Несмотря на то, что он появился на свет семимесячным, сейчас его жизни и здоровью ничего не угрожает. Он в отделении для недоношенных, под постоянным наблюдением специалистов, за ним ухаживают, так что можешь не переживать.
– Спасибо, огромное спасибо! – твержу я, крепко сжимая ладонь доктора, и чувствую, что снова плачу. Но это не слёзы боли или обиды, это слёзы счастья: мой сыночек жив и здоров!
– К сожалению, это не все новости, – вздыхает Андрей, не выпуская мою ладонь, и я напрягаюсь: что могло случиться? – Роды были очень тяжелыми, мы едва вас обоих не потеряли, и в будущем… возможно, ты не сможешь иметь больше детей.
Я замираю от этой новости, пытаясь её переварить. Не найдя нужных слов, снова благодарю Андрея:
– Самое главное, что вы спасли моего сыночка! А остальное… с остальным я справлюсь!
– Я даже не сомневаюсь в этом, – подмигивает мне Андрей. – Сейчас к тебе зайдёт медсестра, поменяет капельницу и сделает укол. Тебе нужно отдыхать и набираться сил.
– А когда я смогу увидеть сына? – робко спрашиваю, когда понимаю, что мужчина собирается уходить. Мне так не хочется, чтобы он отпускал мою ладонь, с ним рядом я чувствую себя в безопасности.
– Вот как только наберёшься сил, так сразу и познакомишься со своим богатырём! Чётко выполняй все мои указания – и скоро увидишься с сыночком! А пока не переживай о нём: он под хорошим присмотром профессионалов.
Андрей, улыбнувшись мне, всё-таки уходит, и я с сожалением вздыхаю. Но позже, как и было обещано, является медсестра, приносит мне по моей просьбе воды, а потом делает укол и ставит новую капельницу, и я под воздействием лекарств безмятежно засыпаю…
На следующий день меня переводят из реанимации в обычную палату, в которой, к моему удивлению, я нахожусь одна, две соседние койки пустуют. Уж не Андрей ли постарался создать мне практически вип-условия? Или просто мне так повезло и сейчас нет других рожениц?