Аккуратно освобождаюсь от его объятий, поднимаюсь, стараясь не шуметь.
Из кармана брюк торчит тоненькая золотая ниточка. Это цепочка. Для меня?
Вытягиваю аккуратно, расправляю, с улыбкой рассматриваю кулончик в форме сердца.
Боже... Как это трогательно, мне никто не дарил подобного... С этим значением...
Зажмурившись от какого-то глупого девчачьего восторга, застёгиваю цепочку у себя на шее. Разглаживаю по груди. Целую кулончик, выхожу во двор.
Делаю несколько шагов в сторону дома и неожиданно сталкиваюсь с Сауроном.
Разговор
Мила
- Опа, кого я вижу... Что же ты здесь делаешь, Людмила? - вкрадчиво спрашивает Саурон, поймав мои глаза серьёзным колючим взглядом.
Эта встреча возле домика Стаса для меня, как удар под дых. Напряжённо сглотнув, пытаюсь собрать в кучу истерично разбежавшиеся мысли.
Выгадываю время для того, чтоб придумать правдоподобное:
- Не называй меня так, терпеть этого не могу.
Саурон с силой обхватывает мою кисть своими узловатыми цепкими пальцами:
- Изменяешь мне, сознавайся? Страх потеряла?
Выдёргиваю руку. Брезгливо тру её о платье, стараюсь избавиться от холодного, скользкого ощущения. Как будто спрут обхватил меня щупальцами.
- С кем? Что ты мне предъявляешь, не пойму? - сама удивляюсь, как у меня получается говорить так нагло, уверенно и правдоподобно, - может, я голая иду? Или ты обнаружил где-то на моём теле засосы?
- Я твоё тело уже очень давно не видел, ты же такая вся приличная, даже мужу решила не давать, - Саурон краснеет от злости, - Но ответь тогда, а что делала в домике Станислава?
Заносчиво смеюсь:
- Аха-ха, как забавно.Ты решил, что я с ним трахаюсь?
Саурон хватает меня за плечи и сильно трясёт:
- Отвечай на вопрос, блять. Или удушу тебя, сучку рыжую.
Скидываю его руки с себя и, задыхаясь от злости, цежу сквозь зубы:
- Иди ты на хрен. Если что-то напрягает, уволь его. С самого начала тебе сказала, что он не подходит. Я вернулась от Регины. Смотрю, идёт, пьяный в хлам. Я заглянула, хотела ему выговор сделать, а он в ноль вообще. Не веришь, посмотри сам. Там не с кем изменять, он реально никакой.
Саурон недовольно кривит губы, приоткрывает дверь, заходит в домик. Видимо, увиденное его удовлетворило. Возвращается почти спокойный.
Покровительственно похлопывает меня по плечу:
- Ладно, живи пока. Но всегда помни о том, что я для тебя сделал. И где бы ты была, если б не я. Или напомнить?
Я рычу от ненависти и со всей силы толкаю его в грудь:
- Пошёл ты, урод.
Саурон цинично смеётся:
- В борделе бы ты подмахивала до сих пор.
Он разворачивается и идёт к дому. А мне хочется кинуться на него, завалить на траву, бить, кусать, рвать, чтобы он орал от боли. Так же, как я ору внутри своей души все эти годы.
Прошлое. Разговор
Стою у раковины, мою посуду, одним ухом подслушивая, как девчонки обсуждают, какие анальные пробки удобнее, металлические или силиконовые.
В столовую входит Елена:
- Мила, тебя мужик спрашивает. Пустить?
Кого это принесло ещё? Внутри заворочался червячок страха. Но может, я зря переживаю, просто Змей кого-то прислал? В любом случае хочу быть по максимуму незаметной здесь. Уже несколько месяцев живу в борделе и знаю, что некоторые девочки обижаются на то, что не работаю наравне с другими. Слышала как-то возмущённый шёпот: "Почему мы должны деньги зарабатывать, а она просто убирается и готовит?"
Поэтому стараюсь не отсвечивать лишний раз, оставаться максимально незаметной.
Отрицательно качаю головой и тихо отвечаю:
- Сама выйду к нему.
Вытираю руки о фартук, отправляюсь во двор.
На крыльце стоит Саурон.
Оборачивается и сразу же испытующе смотрит на мой живот. Пошёл пятый месяц беременности, животик растёт, уже заметен. Я прикрываю его руками.
Саурон поднимает глаза к моему лицу:
- Люда, наконец, я нашёл тебя. Нам надо поговорить.
От его голоса меня знобит. Интонации фальшивые.
Становится очень не по себе. Боюсь его...
- Нет, Семён Борисович. Нам нечего обсуждать.
- Людочка, зачем ты оставила ребёнка? Мы же договорились, что ты сделаешь аборт.
Ты понимаешь, как можешь подставить меня? Ты разрушишь мою карьеру, семью. Всю мою жизнь. Подумай, как ты подставляешь своих родителей.
По моим щекам текут слёзы. Наверное, это из-за беременности, я стала нервной и плаксивой.
- Я не напрягаю вас, Семён Борисович. И маму с папой не напрягаю. Живу отдельно, никого не беспокою ни звонками, ни просьбами. И вы отстаньте от нас с малышом.
Неосознанно поглаживаю чуть выступающий животик. Не волнуйся, сейчас твой папа уйдёт, и мы опять расслабимся.
Саурон хмурится, напряжённо кусает губы.
Говорит жёстче, громче, агрессивнее:
- Я могу организовать всё на высшем уровне, тебе всё сделают быстро и почти безболезненно. Даже на таком сроке. Не порть свою жизнь, Людмила. И мою не порть. Ты представляешь, какой поднимется шум в прессе, если вылезет информация о том, что от меня забеременела несовершеннолетняя?
Я расширяю глаза, хочу заорать на него, что надо было раньше думать об этом. Когда насиловал меня. О том, что мне всего семнадцать лет. Хочу, но не могу произнести ни звука, мне не хватает воздуха. Как будто схватили за шею и душат.
Саурон сбавляет тон, опять начинает уговаривать:
- Твои родители говорили, что ты хочешь стать врачом. Я полностью оплачу тебе обучение в любом вузе, который выберешь. Перед тобой откроются двери, о которых другие и мечтать не могут. А что ты будешь, если не избавишься от ребёнка? Про учёбу можно будет забыть, ты же не будешь учиться с ребёнком на руках? Чем будешь заниматься, когда родишь его? Работать вот здесь? - он разводит руками, - Подумай. Избавься, пока он не родился и не перевернул всё с ног на голову.