Стремительно иду по длинному коридору, стараясь наступать как можно тише.
Я ни черта не в себе.
Дышу с хрипами, да я вообще задыхаюсь на хрен.
Жарко, рубашка на спине вся мокрая. Отвратительная. Белая. Шофёрская. Холуйская рубашка. Хочется сорвать её.
Открываю дверь помещения, куда они вошли и ...
Как теперь развидеть эту хрень? Скрюченную спину Горина, его лысеющий затылок, жилистые руки, которые держат, как в тисках, ноги моей... Сука, моей Лисички.
Я никто. Обычный шофёр. Ноунейм, который может исчезнуть из их жизни в любой момент. Ручной дракончик. Горин её законный муж, и имеет полное право на секс с ней?
Ха... Но сейчас речь не об исполнении супружеского долга. Лисичка против. И об этом говорит вообще всё.
Её испуганные шоколадные глаза, огромные, болезненные, в слезах. Её побелевшие пальцы, судорожно сжавшие его плечи. Капельки крови у её разбитых дрожащих губ. Горин поднял на неё руку, что ли? Кажется, да. А потом он усадил её на стол, зажал своим телом к стене. И теперь пытается засунуть в неё свой мерзкий член. А она извивается под ним, мечется, изо всех сил старается вырваться, освободиться от его напора.
Надломлено, как испуганная девочка, которая хочет показаться старше, кричит ему:
- Отпусти! Урод, подонок, козёл. Ненавижу тебя. Ненавижу...
Увидев меня, стоящего в дверях, она застывает. Призывно зависает на моём лице. Смотрит так, как будто хочет просочиться сквозь его тело. Ко мне.
Нет, этот взгляд - последняя капля.
Лисичка сопротивляется, она против того, чтоб он трогал её. И поэтому что?
Горин сейчас явно выпрашивает в табло.
Играю желваками, сжимаю кулаки.
Наверное, по моему лицу видно, что собираюсь делать. Потому что Лисичка широко распахивает глаза и отрицательно качает головой. Шепчет беззвучно : "Не надо".
На мгновенье теряюсь.
Не вмешиваться? Ты на полном серьёзе хочешь, чтобы я не лез сейчас? Растерянно делаю несколько шагов назад, к выходу из коридора. Останавливаюсь, пытаюсь переварить.
Пи*дец какой-то. Он её трогает, мою девочку. Я считаю, её вообще никому нельзя трогать, кроме меня. Тем более, вот так, с этой целью, с похотью и агрессией.
Не должен вмешиваться? С х*я ли?
Он же её сейчас изнасилует. Представляю это в красках. В глазах темнеет от ярости.
Со всей дури бью в стену кулаком, раз, два, три.
Костяшки пальцев на руке разбиты, кровь капает на пол, но боли почему-то не чувствую. Башкой, что ли, влететь, может, после этого отпустит...
Лисичка, ты правда хочешь, чтобы я ушёл? Прям честно?
А вот и не угадала.
Я остаюсь.
Решительно возвращаюсь, осматриваю помещение. У стены стоит стеллаж, на котором аккуратно сложены полотенца, салфетки, ещё что-то. Он лёгкий и не закреплён.
Подойдёт.
Резко опрокидываю стеллаж прямо на них.
Вещи летят на спину Горина. От неожиданности он вскрикивает и прикрыв руками голову, отпускает Милу.
Она сильно толкает его в грудь и змеёй выскальзывает из-под него. Пока Горин пытается понять, что произошло и выбраться из-под обрушивающейся на него кучи белья, делаю несколько шагов к ним, подхватываю растерянную Милу за руку и утаскиваю за собой. Она, растрёпанная и утратившая самообладание, тихо всхлипывает и послушно семенит следом.
Выскочив из бара, вдыхаю воздух полной грудью. Я это сделал, забрал её. Сейчас увезу отсюда, и чтобы никто и никогда больше...
Вдруг чувствую - что-то не то. Оглядываюсь и вижу, как Лисичка, закатив глаза, оседает на землю.
Она потеряла сознание.
Только ты
Мила
Сначала чувствую, что на лицо брызгают водой.
Голову сдавливает, как будто на неё надет металлический обруч. Потом появляется звук. Тихое гудение, похожее на отдалённый гул самолёта. Но я же не могу быть в самолёте...
С трудом приподнимаю тяжёлые веки. Где я? Промаргиваясь от пелены перед глазами, осматриваюсь по сторонам.
Понятно. Лежу на откинутом сиденье в машине.
За рулём Стас.
Во рту сухо. В моей голове возникает множество вопросов. Что с нами произошло? Почему я потеряла сознание? Куда мы едем? Но Стас молчит, и мои вопросы остаются без ответа. Он вообще словно не замечает, что я пришла в себя.