Напряжённо сглатываю и шепчу:
- Где мы?
Стас не отвечает. Он решительно держит руль и смотрит вперёд. Его мужественное лицо, иногда озаряемое огнями от фар встречных машин, выражает спокойствие и самообладание. Губы сжаты, в глазах уверенность.
Сажусь, поднимаю кресло, прислоняюсь к подголовнику.
Я пытаюсь вспомнить, что произошло перед тем, как я потеряла сознание. Перед глазами меняются картинки, смутные и размытые, прошлое словно прикрыто пыльными шторами. Старательно собираю пазл событий.
Так. Мы были в ресторане, праздновали какой-то особый день.
Лена улыбается и тянется ко мне бокалом.
Одуряюще жаркий взгляд и горячий шёпот Стаса.
Саурон грубо лезет рукой ко мне в трусы. Отталкиваю его. Удар в лицо. Моё сердце срывается галопом.
Всё, память вернулась.
Захожусь в беззвучных всхлипах. Молча,не глядя, Стас протягивает руку, обнимает меня и прижимает к себе. Я кладу голову ему на плечо и закрываю глаза, не сдерживая капающих из-под ресниц горьких слёз.
Мы едем долго где-то за городом, по тёмным безжизненным ночным дорогам. Я не слежу. И больше не хочу знать, куда Стас увозит меня.
Я готова проехать тысячу километров, лишь бы оказаться подальше от Саурона.
Время тянется медленно, и я пребываю в состоянии нервного ожидания.
Наконец, машина притормаживает и останавливается. Мы приехали.
Стас выходит первым, открывает мою дверь:
- Всё в порядке, пойдём, - его голос звучит тихо, низко, а в глазах сверкает решимость.
Мой сердцебиение опять учащается, но я без сомнений и раздумий иду вперёд, доверяя Стасу. Следую за ним по еле заметной дорожке между огромных сосен к небольшому деревянному домику с тёмными окнами. В полутьме краем глаза различаю немного покосившуюся скамейку, за ней беседку, увитую виноградом. Всё вокруг кажется нереальным, даже загадочным.
Вблизи я понимаю, что домик не такой уж маленький, как казалось издалека. Он выглядит довольно старым, с потрескавшейся краской на фасаде и немного перекошенным крыльцом.
Стас достаёт из кармана брелок с фонариком, зажигает его. Затем выуживает связку ключей, вставляет один из них в замочную скважину. Дверь, покрытая старым, выцветшим слоем краски, издаёт скрипучий звук и, с трудом, но открывается.
- Проходи, - Стас привычным движением нащупывает тумблеры на стене, щёлкает.
Загорается свет.
Внутри дома царит спокойная тишина.
- Здесь есть кто-то?
- Нет, здесь давно не живут,- его голос звучит глухо и печально.
Я прохожу через узкую прихожую в просторную комнату, в центре которой виднеется круглый стол.
Зажигаю винтажный светильник, стоящий на чёрном старинном комоде у двери.
Оглядываюсь. На потемневших от времени деревянных стенах висят фотографии в рамках. Прохожу по периметру комнаты, внимательно рассматривая их. Со всех в разной обстановке и в разное время года на меня смотрят одни и те же люди: женщина с добрым взглядом карих глаз и длинными светлыми волосами, заплетёнными в толстую косу, серьёзный мужчина и милый русоволосый мальчик.
У стены рядом с окном стоит массивный шкаф со стеклянными дверцами. За ними пылятся старинная посуда, набор керамических чашек, овальное зеркало в резной рамке на изящной подставке и несколько книг с потрёпанными корешками.
В углу напротив темнеет кресло-качалка. Не могу удержаться, подталкиваю указательным пальцем его спинку. Оно немедленно оживает.
- Всё нормально? - слышу сзади голос Стаса.
Оборачиваюсь. Он стоит на пороге.
- Да, всё хорошо...
Возвращаюсь в центр комнаты, к столу и застываю в восхищении.
Стол накрыт белой, необыкновенно красивой кружевной скатертью с крупными яркими алыми цветами по краям.
С восторгом провожу по ней рукой:
- Боже, какое чудо!
Стас тоже подходит к столу, но встаёт чуть поодаль.
Его взгляд становится по-особенному мягким:
- Мама её вязала почти полгода. Еле успела к Рождеству.
Нежное "мама" из его уст звучит так трогательно...
Я неосознанно делаю несколько шагов в его сторону:
- Это дом твоих родителей?
- Да. Мой родной дом, - кивает Стас и, понизив голос, продолжает, - не волнуйся, мы здесь на пару дней, а потом я что-нибудь придумаю.
Не хочу сейчас беспокоиться о будущем. Делаю ещё несколько шагов в его сторону и перебиваю:
- А где сейчас твои родители?
- Их нет, - горько роняет он, - мама умерла от онкологии, когда я только поступил в универ, а отца не стало год назад. Оторвался тромб. Мы не попрощались.
И я не могу удержаться. Протягиваю руки, обнимаю за талию, кладу голову ему на грудь:
- Какими они были?