— Да ты офигел, — ошарашенно проговорила я.
— Да не трону я тебя. Больше. — Подумав, выдала трубка. — И сейчас говорю тебе очень серьезно: мне нужно, чтобы ты вернулась. Иначе пожалеешь. Я тебя предупреждаю. Ты знаешь, что я не шучу.
По всему телу пробежали мурашки, и дело было совсем не в холоде. Я сбросила вызов, прервала разговор, который мог зайти сейчас только в тупик или бесполезные, бессмысленные крики.
Тагир был жестким, довольно жестким человеком, но жестоким я никогда не могла его назвать. Но сейчас мне казалось, что своего мужа я совсем не знала. Потому что сейчас говорила не с тем, с кем прожила три года, а совсем с другим – циничным, злым, роботоподобным мужчиной.
Сотовый телефон завибрировал.
Не глядя, я скинула вызов. Говорить сейчас с Тагиром было бессмысленно. От него, такого, лучше было держаться подальше.
Но сотовый продолжал звонить и звонить.
Нервно выдохнув, я приняла вызов:
— Что?
— Это вы оставляли телефон? Я сдаю комнату.
Глава 20
— Ну, как дела? — Юлька раскладывала салат в тарелки, я наливала чай. Вечерняя кухня, вечерний разговор. Подруга кивнула на старый телефон. — Вижу, дома ты так и не побывала.
— Тагир сказал, что я должна быть дома в четверг.
Она приподняла бровь.
— И ты пойдешь?
«Мне нужно, чтобы ты вернулась. Иначе пожалеешь. Я тебя предупреждаю. Ты знаешь, что я не шучу», — эти слова звучали в моей голове так, будто Тагир все еще был рядом и говорил их мне на ухо. Я потерла локоть.
— Нет, конечно нет.
— Ну и дура. Это и твой дом тоже. Неправильно, что ты из него сбегаешь.
Сказать, что я начала побаиваться мужа, было выше моих сил, и потому я просто отхлебнула терпкий чай, покрошила в руках печенье.
— Хочешь, я схожу с тобой? — девушка посмотрела на меня глазами, полными сожаления. И от этого стало еще хуже. Сейчас, на этой кухне, жалость от Юли была несвоевременной, она просто разрывала сердце. Я не нуждалась в жалости. Была благодарна за поддержку и заботу, но жалость – нет, мне она была не нужна сейчас и именно здесь, после такого тяжелого на эмоции дня.
— Все в порядке, — я качнула головой. — Я приду к нему только в самом крайнем случае. Не сейчас. Уж точно не сейчас.
Подруга сузила глаза, но комментировать не стала. Она рассказывала о том, как прошел ее последний рабочий день, как провожало начальство, что сказал парень, который вроде бы и оказывал знаки внимания, но не делал первого шага. Поделилась, что уже завтра в квартиру придет хозяйка, чтобы принять жилье и забрать ключи. При этом она стрельнула в меня глазами.
— Хочешь, я оплачу еще два месяца, и ты поживешь здесь?
— Нет-нет! — в ужасе от того, что ей придется ущемить себя в деньгах, оплатив мое проживание, я замотала руками. — Все в порядке, я поживу у мамы.
— У мамы? Вот это новости!
— Да, я приходила сегодня, мы поговорили. Она разрешила пожить немного с ними. Все наладится, не переживай. Ты лучше скажи, с грузчиками все решила? Ты говорила, что получилась бешенная переплата?
— Нет, все в порядке, — Юлька переключилась на сиюминутную проблему и начала рассказывать про то, как обзванивала весь день компании, чтобы отправить груз к матери. Я кивала, пила чай и думала о том, что рада за нее.
Подруга сделала все, что хотела, о чем думала, она выучилась в университете, поняла, что не хочет работать по профессии и пошла в автосалон – чтобы заработать на свою квартиру. Да, не вышло, она старалась, но в какой-то момент поняла, что хотела не квартиру, а хотела совсем другое – дом в самом широком понимании слова. Ей нужен был дом, полный любящей родни, людей, смеха и веселья, а здесь она получала только усталость, одиночество и скучные вечера в компании со мной. И потому приняла решение уехать, вернуться домой и начать строить жизнь так, как хочется.
Мне тоже этого хотелось, но прямо сейчас казалось, что я балансирую на грани.
Как маленький канатоходец, который идет мелкими шажками, цепляясь крошечными пальцами в туго натянутый, звенящий от напряжения канат, цепляющийся за жизнь всеми фибрами своей души, позвоночником, естеством, я также балансировала по краю своей жизни.
Впереди – неизвестность.
Позади – предательство.
Подо мной – только черная, черная муть.
И уже на следующий день я полетела прямо в пропасть…