А он даже не похвалил. Воспринял как должное. А оно мне надо?
Устала. Не могу так больше.
Чем больше живу с Сергеем, тем больше чувствую себя мужиком. Ещё и изменяет, гад. На фиг он мне такой нужен!
Во что бы то ни стало, завтра выписываюсь.
Пока муж в больнице, нужно уходить.
Возвращаюсь в палату. На телефоне в заметках составляю список вещей. Всё не унесу, только самое необходимое.
Аля полулежит на кровати, задумчивая. Крутит постоянно телефон в руках. Тяжело вздыхает и грызёт заусенцы на пальцах.
— Ты чего?
— К Евгению Андреевичу никак попасть не могу. Несколько раз подходила, но он всё время занят. А у меня прям попа подгорает. Переживаю.
— Тебе плохо? — встревоженно спрашиваю, откладывая телефон.
— А вы случайно не родственники с Реутовым? Он то же самое спросил, — фыркает Аля. — Не болит. Я же с Еленой Александровной договаривалась о кесарево сечении, а она в отпуск резко ушла по семейным обстоятельствам. Теперь Завьялова Маргарита Аркадьевна меня планово будет оперировать. Я не хочу к ней. Никто к ней не хочет. Кроме неё, только заведующий оперирует. Надо как-то договориться с ним.
— А с Завьяловой что не так?
Алина тяжело вздыхает.
— Мне кажется, что она женщин не любит. Всех подряд режет от пупка. Шов не красивый.
Да уж. Действительно, проблема. Понимаю ещё когда экстренная операция, но планово... Аккуратно намекаю Але, что может ей попробовать договориться с Завьяловой. Поделиться переживаниями. На крайний случай денег дать, чтобы разрез по линии трусов сделала.
— Ага, ещё чего! Обойдутся. Они зарплату получают, вот пусть и выполняют свои обязанности. Да и гарантии никто не даёт, что сделает, как я просила. Вон, знакомая договаривалась уже с Марго. Так она ей всё равно сделала уродский шов.
— Возможно, там ситуация экстренная была.
— Ну конечно! Она так и сказала, что ребёнок так располагался, что могла скальпелем лицо задеть. Побоялась. Глаза, висок, все дела. Как на самом деле всё было, мы не узнаем.
Поражаюсь Але. С неё так и бьёт эгоизм ключом. Похоже, мандраж словила. Плюс ребёнок первый. Не у всех материнский инстинкт возникает во время беременности.
— Главное, что ребёнок жив и здоров.
— Знаешь, Кать. Ты не на моём месте. Обойдусь как-нибудь без твоих советов.
— Извини. Не хотела тебя обидеть.
Ложусь на кровать и утыкаюсь в телефон. Гадко на душе. Зря с советами полезла. Я ведь плохого ничего ей не желаю. Непонятно только, почему она лежит и воздух сотрясает. Раз решила с заведующим договариваться, то стой под его дверью. Карауль!
Так, нужно успокоиться. Своих проблем выше крыши.
После ужина не заметила, как уснула. Зато вскочила рано. Темень едва начинала рассеиваться. У меня будто адреналин по телу циркулирует.
Сдала все анализы. Позавтракала. Собрала вещи в пакеты. Хожу около поста медсестры туда-сюда. Жду вызова к заведующему.
— Назарова... У меня в глазах уже всё мельтешит. Сядь посиди, — ворчит медсестра.
— Не могу усидеть на месте, — поясняю, заламывая пальцы.
Из родзала наконец-то выходит Евгений Андреевич. Спешу к нему.
— Здравствуйте. Я по поводу выписки.
— Привет, Назарова. Проходи.
Открывает дверь своего кабинета. Вхожу первая. Не сажусь. Стою, переминаясь с ноги на ногу.
Реутов садится за стол и просматривает мои анализы.
Волнуюсь. Хоть бы результаты не подкачали. Тело моё здесь, а мысленно я дома, собираю вещи.
— Больничный нужен?
— Нет, — радостно сообщаю.
— Пропьёшь в течение десяти дней вот этот препарат, — записывая на маленький лист бумаги название лекарства, говорит Евгений Андреевич.
Встаёт из-за стола и подходит ко мне с протянутым листком. Берусь за назначение и пытаюсь вытянуть. Не получается. Он крепко держит. Поднимаю голову и вопросительно смотрю на него.
— Хочешь у меня рожать?
Быстро моргаю. Прочищаю горло.
— Я не думала об этом. Первые роды были лёгкие.
Честно сказать, там акушерка всю работу делала. Врач стояла в стороне и только контролировала. Если и договариваться, то лучше с акушеркой, как по мне.
— Если надумаете, можете звонить в любое время дня и ночи, — протягивает мне визитку.