— Мне жаль, что я не встретил тебя раньше. Ты другая – нежная, ласковая, понимающая.
На негнущихся ногах подхожу к дверному проёму спальни.
Меня трясёт.
Они… голые.
На нашей с мужем кровати. Сестра снизу, обхватила его ногами, словно клещами. Мила прогибается в спине, и Сергей жадно её целует.
Между ними бушует дикая страсть.
— Да. Ещё!
— Любимая…
В глазах темнеет. Я не хочу верить своим ушам. Как же так? За что? Два близких человека меня предали.
В груди всё так сдавило, что стало больно. Слёзы душат.
Резкая боль пронзает живот и спину. Не сдерживаю всхлип. На тридцатой неделе беременности малыш может не выжить.
— Помогите… — еле шепчу.
— Катя? — последнее, что я слышу, прежде чем провалиться в темноту.
Глава 2
Прихожу в себя. Жмурюсь от света, бьющего в глаза.
Первые мысли: где я? что с ребёнком?
Прислушиваюсь к своим ощущениям. Ничего не болит. Привстаю. Опираюсь на локоть и трогаю живот. Малыш толкается. Спускаюсь ниже. Вожу рукой между ног, проверяя ткань платья и трусов. Сухие. Воды не отошли, кровотечения нет. Значит, не всё так страшно.
Пытаюсь проморгаться, но перед глазами белое бельмо от света лампочки. Тру глаза.
— Кать, ты как? — спрашивает сестра и трогает меня за шею, будто проверяя пульс.
Рассчитывала от меня легко избавиться? Чтобы не мешала её счастью? Так не дождётся!
— Руки от меня убери, — устало произношу, отводя голову в сторону.
Мне противны её прикосновения. Как и она сама. Нанесла мне нож в спину. Всё от неё могла ожидать, но только не того, что она залезет в штаны моего мужа.
Я совсем не ожидала такого поворота. Да и Сергей всегда о ней недобро отзывался. Всегда потакал мне, что она взбалмошная и ветер у неё в голове гуляет. Получается, он её банально ревновал?
Щурясь, оглядываюсь. Я лежу на кровати. Мила рядом. Она буквально нависает надо мной. Тошно смотреть на её обнажённую грудь. Хоть бы постеснялась.
— Отойди от меня и оденься, наконец. Бессовестная.
Не будь я беременной, то не разговаривала с ней спокойно. Схватила бы за волосы и выволокла из квартиры в чём мать родила. Но я не могу себе этого позволить. Она знает и пользуется, гадина.
— Катюш, может скорую вызвать? Точно всё в порядке? Мы же переживаем.
Усмехаюсь, глядя на мужа, стоящего за спиной сестры. Он-то успел надеть штаны и накинуть белую рубашку. Такие заботливые. Глазки бегают у обоих из стороны в сторону. Раньше нужно было обо мне думать. Теперь уже поздно.
— Вызови себе такси.
Больше Мила ничего не говорит. Подобрав разбросанные по комнате вещи, она злобно смотрит на меня и выходит из спальни.
Сергей не пошёл её провожать. Стоит, широко расставив ноги и сложив руки на груди. Тёмные, коротко стриженные волосы всклокочены. Он глазами гипнотизирует пол и молчит.
Смотрю в своё отражение в зеркале шкафа купе. Лицо бледное. Под глазами серые круги. Русые волосы растрёпаны.
Зря я домой пришла.
Чем дольше длится гнетущее молчание, тем я тяжелее дышу. Ноздри трепещут. Меня тошнит. Голова раскалывается.
Я пытаюсь бороться с гневом, который всё больше одолевает меня. Но получается плохо.
— Ты что-нибудь скажешь уже? — заявляет муж.
Не пойму, что происходит… Я сплю, что ли? Такое ощущение, что это меня поймали на измене и ждут объяснений.
Массирую лоб и виски.
— Я? Это я должна говорить? Я приехала домой к любимому мужу с дочкой! И что я слышу? Дурак. Пожалел, что на мне женился… И это при том, что я ношу под сердцем нашего второго малыша. Зачем. Зачем тебе нужна семья, раз ты давно мне изменяешь?
— Это не важно.
— Что значит неважно? Всё-таки давно?
Кладу ладонь на грудь. Дышу через рот. Значит, я права, что их отношения длятся долго! Права! От этого ещё обиднее.
— Да какая разница?! Успокойся!
— Большая. Для меня большая разница. Вы столько времени обманывали. Наш брак – фальшивка, обман.
— Давай ты не будешь усложнять. Не нервничай. Тебе нельзя, — муж подходит ближе, садится на край кровати и берёт мою ладонь в руку. — Я же не отрицаю, что изменил. То что ты услышала сегодня, не принимай на свой счёт. Всё неправда. Ты же немаленькая девочка. Любой мужчина, всё что угодно скажет женщине, чтобы заполучить желаемое.
— Так сильно «желал» мою сестру, что полил грязью мать своих детей? — шиплю сквозь зубы и выдёргиваю руку из его.
— Не цепляйся к каждому слову. У нас есть семья, и рушить я её не намерен. Мы будем жить так как жили.
— Втроём,— горько усмехаюсь, подразумевая сестру.