В те времена мне казалось, что я сделала это сама.
Богдан все понял, принял мои слова с теплой, понимающей улыбкой и заверил, что я все равно останусь его другом навсегда, и чтобы я об этом никогда не забывала.
С тех пор прошло не меньше десяти лет, если не больше…
И вот я оказалась сидящей и рыдающей в его роскошном, люксовом офисе, не имея возможности подобрать хоть каких-то слов, чтобы передать всю свою боль.
Это оказалось невероятно сложно.
Намного сложнее, чем я предполагала, когда шла к офису старого приятеля, гордо послав к чертям любовницу мужа.
Нужно было вывернуть свою душу наизнанку.
Показать свои самые слабые стороны.
Обнажить их перед человеком, которого я не видела много лет.
- Мне нужна твоя помощь, Богдан… - прохрипела я, набравшись последних сил.
Я знала, что, если не заговорю сейчас, то дальше станет только хуже.
Титов начнет меня утешать, а я обязательно расплачусь.
Слишком многое на меня свалилось.
И слишком долго я держала все это внутри себя, не имея возможности хоть с кем-то поделиться о том, что меня волнует.
Волнует и пугает.
- Конечно, - Богдан закивал. – Что бы там ни было, просто начни.
Титов положил свою большую, теплую ладонь поверх моей и мягко улыбнулся, предлагая довериться ему.
Тяжело вздохнув, я начала.
Начать оказалось тяжело, а вот зато продолжить…
Слова полились из меня рекой.
Я рассказала абсолютно все, без утайки, без запинки, так, словно всю жизнь готовилась произнести эту речь.
Мне казалось, что с каждым произнесенным предложением, положение дел становится лучше. Или же, по крайней мере, мне просто становилось легче.
- Ясно… - тихо выдал Богдан спустя, наверное, час моих душевных излияний.
Титов ни разу меня не перебил, ни разу не выдал чем-то своего удивления, шока или негодования.
Даже, если он и испытывал какой-то негатив, то вида не подал.
И уже только за это одно я была ему бесконечно благодарна.
Не каждый человек готов был спустя десять лет выслушивать душевные излияния другого.
В особенности, с учетом того, что именно я была инициатором разрыва наших, пусть и дружеских, но все же отношений.
- Прости, если я… наверное, мне не стоило… то есть, мне точно не стоило, я…
- Оля, все хорошо, - перебил меня Богдан. – Я сразу понял, что что-то стряслось, и ты неспроста появилась на пороге моего офиса. И сразу понял, что это что-то серьезное, иначе бы ты попросту не пришла. И я сам тебе говорил – мы всегда с тобой будем друзьями, что бы не произошло. Я не отказываюсь от слов, сказанных много лет назад. Если бы я думал иначе, просто не стал бы ничего говорить. Все в порядке, правда, тебе не о чем беспокоиться.
На душе сразу стало тепло.
Да, это было неправильно. Заваливаться к человеку по прошествии такого количества времени и рыдать ему в жилетку.
Да, неправильна была сама мысль, которую я допускала – просить помощи. Считай, использовать.
Но другого выхода я не видела.
Иных путей Мирослав мне попросту не оставил.
Бежать.
Легко было сказать.
План, который предлагала Лера, казался просто безумным.
Мы что, были в турецком сериале?
Куда я должна была бежать?
Почему я должна была бежать?
Если кому-то и стоило, то Миру, и со стыда, но уж точно не мне.
Уж точно, не тогда, когда я была беременна долгожданным ребенком.
Детьми.
Богдан был юристом.
Востребованным и успешным, судя по тому, что я наблюдала.
Мне не нужны были деньги, мне не нужны были побеги.
Я хотела нормальной и спокойной жизни.
Для себя и своих детей.
Хотела только то, что мне полагалось по закону и ничего больше.
А еще мне нужен был мой диплом.
Кровь из носа, но мне нужно было выучиться и как-то устроить свою жизнь, потому что я больше не могла, не хотела, да и не считала нужным полагаться на мужчину.
И не важно, как сильно я его любила.
- Я кое-что слышал о твоем супруге, но, если честно, не вникал в детали. Он бизнесмен, я правильно понимаю?
- Да. А ты – юрист. Хороший юрист, я больше, чем уверена. И дело даже не в офисе в центре столицы, а в том, что я давно тебя знаю. Ты всегда и во всем был лучшим.
Только ты сможешь мне помочь…
- Ты уверена, что правильно все поняла?
Это стало неожиданным вопросом.
Я даже слегка встряхнула головой, пытаясь его осмыслить.