Только вот я прекрасно знала, что это не так!
Видела и помнила, каким он был ещё десять лет назад.
Запуганным, уставшим, вот-вот готовым сдаться неудачником, которого я каждый божий день убеждала в его непревзойдённости и внутренних силах.
Доубеждалась, что уж там.
— С чего ты решила, что я запугивал твоего дружка? — как-то неоднозначно протянул супруг.
Что он имел в виду?
Что ещё означали его намёки?
Титов ясно дал понять, что не вырулит в борьбе с моим дражайшим избранником без потерь. Поэтому и вышел из игры, так и не начав ее.
И я не могла его ни в чем обвинять.
Богдан не был мне обязан, он не должен был рисковать своими делами ради меня.
— К чему ты вообще затеял этот разговор? Что пытаешься мне доказать?
Мне действительно это было интересно.
Как можно было так рьяно желать загнобить своего родного и близкого человека?
Свою беременную жену?
Беременную долгожданными, черт возьми, детьми.
Если вдуматься, Мирослав не боялся довести меня, он не опасался за мое здоровье, за здоровье наших детей, не пёкся за спокойную беременность и благополучные роды.
Это понимание вдруг обухом ударило меня по голове.
Мир не боялся за детей.
Он угрожал, допытывался, гонял меня и… совершено не боялся.
Он убил нашего первого ребёнка и ему, по всей видимости, было совершенно все равно, потому что он продолжил жить дальше, как ни в чем не бывало.
С чего я тогда решила, что со второй беременностью должно было быть по другому?
Возможно, эти дети нужны были только мне…
Если бы это было не так, муж не угрожал и не шпынял бы меня вот уже несколько недель.
Он просто дал бы то, о чем я просила.
Если бы я значила для него хоть что-то.
Но я не значила.
Я не значила ещё во времена учебы, когда мы только познакомились.
Я просто была удобна.
И удобство я, впоследствии, приняла за любовь.
Ее же, на самом деле, никогда и не было.
— Я просто хотел, чтобы ты опустилась на землю. Думаешь, поговорила разок со старым университетским приятелем и все, решила все вопросы одним махом? В этом мире все работает не так.
— А как же все работает в этом мире.
— За деньги, Оленька. Хочешь ты это признавать или нет, но за денежки.
Мирослав поднялся со своего места и медленно ко мне подошёл. — Все продаются и все покупаются.
— Что ты хочешь этим сказать? — Я вынужденно подняла на него взгляд, а он лишь равнодушно пожал плечами.
— Лишь то, что уже сказал. Ладно… тебе нужно отдохнуть. Заканчивай со всем этим, — бросил он неоднозначную фразу через плечо, уже покидая гостиную.
Муж отставил меня в одиночестве и в раздумьях.
Он практически прямым текстом сказал мне, что купил моего друга.
Но можно ли было верить Миру после всего того, что он творил?
Нет, конечно же, нельзя.
Я не верила ни единому его слову.
— Обманщик, — зло прошипела я в пустоту, с силой сжимая ни в чем не повинный подлокотник кресла.
Глава 6
Следующий день принёс с собой какое-то горестное понимание того, что все обернулось максимально плачевно.
Я вернулась туда, откуда начинала.
Результатов моей борьбы не было видно.
Впрочем, их не было видно ровно потому, что их не было вовсе.
Я погрузилась в отчаяние, но ненадолго.
К сожалению, я была не в том положении, чтобы сидеть и попросту лить слезы.
Нужно было действовать.
И раз Богдан мне не помог, а своих ресурсов не было, оставался только один вариант.
И пусть он мне не нравился от слова совсем, но иного пути я не видела.
Иного пути мне не оставил собственный муж.
Я набрала Леру и договорилась о встрече с ней в одном из столичных кафе.
Прибыв на место раньше времени, я заказала себе зелёный чай и заняла место в самом дальнем углу.
Взглянув на часы, я поняла, что приехала на двадцать минут раньше оговорённого времени.
Ожидание растянулось будто бы на целую вечность, но деваться было некуда.
Это был последний шанс.
Сказать, что я не хотела видеться с любовницей своего мужа, значит, ничего не сказать.
Смотреть на нее, думать о том, что она годами спала с моим супругом, что проводила с ним время, претендовала на то, что ей никогда не принадлежало…
— Я рада, что ты меня набрала.
Лера появилась, можно сказать, неожиданно, из ниоткуда.
Я настолько погрузилась в свои мысли, что не сразу заметила, как она пришла.
— Привет, — с трудом выдавила я из себя приветствие.