Титов сказал немного, но, вместе с этим, очень даже много.
Я замерла с приоткрытым ртом, переваривая информацию.
Получается, меня снова водили за нос?
Сколько же вранья со всех сторон было в моей жизни и как же сильно я от нее устала…
Все вокруг врали, вертелись, словно ужи на сковороде, преследуя каждый свои цели, водили меня за нос и при этом делали вид, будто бы ничего не понимают.
Какой-то театр абсурда…
Будто бы в дурдом попала…
Заметив мое состояние, Титов отвёл меня к дивану и усадил на него, а затем отошёл, чтобы налить воды и принёс мне полный стакан из которого я сделала несколько жадных глотков.
— Ты в порядке? Может быть, вызывать скорую? Ты очень бледная…
— Нет, все хорошо, — я отрицательно замотала головой.
Мне просто нужно было время.
Много времени.
А ещё сил.
На принятие и полное осмысление ситуации.
Так или иначе, мой муж творил гадкие дела за моей спиной.
Его любовница подсиживала меня.
А Богдан…
Кем был Титов?
Говорил ли он правду?
Могла ли я ему доверять?
Могла ли я хоть кому-то доверять в этой ситуации?
Да, точно, мне нужно было время.
Вот только у меня не было его и в помине.
Меня загнали в угол.
Мне нужен был развод.
Мне нужно было спокойствие.
Мне нужно было родить здоровых детей.
Мне нужны были для всего этого деньги.
А, значит, мне нужно было продолжать мою борьбу и ни в коем случае не отступать.
У меня не было сил, но при этом не было и выбора.
Мне нужно было из откуда-то взять.
— Ты уверена, что все хорошо? — тихо спросил Титов, мягко поглаживая меня по плечу.
— Да… — я кивнула.
— Прости. Наверное, нужно было сказать тебе правду. Я просто посчитал ее излишней. И у меня есть все документы, подтверждающие, что я не вру.
— Я верю тебе, — тут же пресекла я дальнейшие попытки Титова оправдаться.
Было похоже, что он говорит правду.
А вот я, в очередной раз, облажалась.
И теперь мне было крайне неловко.
Я в принципе ничего не могла требовать от Богдана.
Но почему-то требовала.
Нужно было как-то выдавить из себя слова извинений, но я чувствовала, что как только начну это делать, то позорно разревусь.
И, кажется, Богдан заметил это мое состояние.
Как всегда, он обладал высокой эмпатией и чувствовал настроения других людей.
— А, знаешь, хорошо, что ты всё-таки пришла. Так или иначе, я собирался тебе звонить.
— Зачем?
— Затем, чтобы сказать, что мы с тобой рано отступились. И что я был не прав, отказываясь тебе помогать. И что я все тот же человек, которого ты знала. Я не трус, Оля, я не бросаю друзей в беде и уж точно не продаю свои идеалы и принципы за деньги.
— Но… ты ведь говорил…
— Иногда я тоже ошибаюсь. Мне жаль, что ч тебя подвёл. Но, если ты доверишься мне вновь, я обещаю, что не подведу тебя и сделаю все, что в моих силах, чтобы ты смогла победить в этой неравной схватке.
Воцарилось неловкое молчание.
И под неловким я подразумевала то, что резко неудобно стало обоим.
Богдан, видимо, как и я теперь, стыдился своего поведения и пытался это скрыть.
Я же даже не пыталась.
Налившиеся пунцовым щеки я закрыла руками и покачала головой.
Боже, мое поведение было просто ужасным!
Я хамила, кричала, требовала от Титова объяснений, будто бы он и впрямь был мне что-то должен.
Я славкам забылась и весь мой природный такт вместе с воспитанностью куда-то испарились.
Ещё и ворвалась в чужой кабинет во время приватной беседы, тем самым, поставив сразу кучу людей в неловкое положение.
Одним словом, ужас!
И чувствовала я себя ужасно.
Если бы только могла, то уже давно привалилась бы сквозь землю!
Это же надо было такое учудить!
Я плохо подумала о человеке, который никогда не давал повода, зато о Мире правды я в упор не замечала много лет, да и претензий ему в столь острой форме не высказывала.
Подумав об этом, я покраснела ещё гуще и Титов это заметил.
— Слушай, а давай выйдем и прогуляемся, а? Что ты на это скажешь? Есть силы, время?
Я промямлила в ответ что-то почти нечленораздельное, на что Богдан активно закивал головой, а затем ринулся за пиджаком, будто тот был не куском свитой друг с другом ткани, а самым, что ни на есть, спасательным кругом.