— Оля, ты просто очень расстроена и ещё этот… твой дружок тебя настроил против меня, он такой же, как и Валерия! Они оба сидели и только ждали, когда у нас в семье пойдёт раскол, когда наш брак даст трещину, чтобы как последние шакалы воспользоваться этим!
— Богдан виноват, что ты мне изменял? Что шугал меня, как шавку? Титов заставлял тебя, серьезно? Или, быть может, Лера тебя силком затащила к себе постель, а у тебя и выбора не было?
— Ты все переворачиваешь!
— Нет, это у тебя в голове все перевёрнуто! Ты извращаешь суть вещей! Я бы хотела на тебя посмотреть, узнай ты, что я сплю с другим мужчиной, что годами тебе изменяю и обманываю! Я бы хотела посмотреть на тебя после того, как я заявила бы, что это ты во всем виноват, и что гулять налево я пошла только из-за того, что ты был недостаточно хорошим мужем! Боже, да что я вообще объясняю тут? Ты все равно ничего не поймёшь, у тебя всегда был и будешь прав только ты, иных вариантов не бывает! Только вот я не обязана больше с этим соглашаться и ты мне не помешаешь!
Я было дернулась, чтобы направиться к выходу, но Мирослав перегородил мне путь, схватив за руку и дёрнув на себя.
— Оля, ты сейчас разрушаешь наш брак!
— Послушай себя, — уже зло прошипела я, выдирая руку из твёрдой хватки и толкая ею мужа в грудь. — Ты все разрушил и если до тебя это ещё не дошло, то вряд ли когда-нибудь дойдёт! Я не водила тебя к Лере и не клала ей в постель! Я не заставляла тебя размахивать в этой самой гостиной поддельными, липовыми справками от врачей, не угрожала своей половинке! Повзрослей, в конце концов и научись брать ответственность за свои поступки! Ты и только ты виноват в том, что творится! И, да, я бы поняла тебя… — уже тише начала говорить я. — Если бы ты не хотел жить с женой, которая не может родить… если бы ты пришёл и честно мне об этом сказал, я бы все поняла! Да, мне было бы больно, мне было бы обидно, но я бы все поняла и приняла, но ты поступил как последний скот! И нет тебе никаких оправданий!
— Подумай, что ты делаешь! — взмолился Мирослав. — Просто сядь и осмысли это на холодную голову. Да, я плохой муж, ты во всем права! У нас были неидеальные отношения, хорошо, опять же, твоя правда! Но у нас наконец-то получилось! Столько лет спустя мы смогли! У нас будут дети, Оля!
— Вспомнил, да? — злорадно выдохнула я. — Когда тебя прищучили! Что же ты раньше мне не говорил всех этих слов? Почему же раньше не предлагал сесть и подумать на холодную голову? Почему же только сейчас ты решил все это мне сказать? Потому что я больше не завишу от тебя? Потому что за моей спиной теперь стоит тот, кому ты по зубам? Почему? А, впрочем, не отвечай. Ты и без того уже достаточно отвратителен мне, ниже падать тебе в моих глазах уже некуда. Ты понимаешь, что теперь тебе тягаться не со мной - сломленной, одинокой и забитой женщине без денег, друзей и какой-либо поддержки. Теперь у тебя равнозначный противник. И теперь ты боишься проиграть. Только поэтому ты дал заднюю. Не потому что ты жалеешь о том, что делал, не потому что любишь меня или беспокоишься о детях или нашем браке. Ты делаешь это ради себя, любимого. Потому что понимаешь, что шансы проиграть у тебя как никогда велики.
-- Какой же ты всё-таки глупый... -- прошептала я, признавая сей печальный факт.
Глава 8
Дом у моего старого друга оказался, что надо.
По правде говоря, он несильно уступал нашему ни в площади, ни в богатстве убранства. Разве что стиль был другим.
У нас был минимализм во всем, мой муж обожал проклятый серый цвет и весь дизайн так или иначе его обыгрывал. А вот у Богдана все было иначе.
Живые, яркие и тёплые тона, там и сям цветы - в вещах или же на картинах. Большие панорамны окна, которые впускали много солнечного света.
В таком доме хотелось жить.
И пахло, к слову, очень вкусно.
Какой-то домашней выпечкой, которой, казалось бы, совсем неоткуда взяться у делового одинокого мужчины.
Чуть позже выяснилось, что это дело рук пожилой прислуги, которая служила у Титова. Елизавета Юрьевна готовила моему приятелю и следила за порядком в доме настолько, насколько хватало сил.
Богдан сказал, что это старая знакомая отца, жившая в ними по соседству. В какой-то момент бестолковый, пьющий сын выгнал пожилую мать из дома, а Титов не смог пройти мимо чужой беды. Забрал пожилую соседку к себе, устроил тут же жить, да ещё и жалованьем не обделял, правда строго-настрого запретил отдавать деньги сыну.
Елизавета Юрьевна согласилась, да так и стали они жить вместе.
В этом был весь Богдан…
Чужая боль не была для него чужой.
Он сострадал.