— Слушай, Титов… тебя сюда никто не звал. И свою псевдозаботу можешь оставить себе, понял? Денег моих ты не получишь, разбирайся со своими проблемами сам! Попросил бы по-человечески и я бы помогла, вошла бы в твое положение, отплатила бы добром за добро. Но обманщиков… в гробу я видала, ясно тебе? Исчезни отсюда подобру, да поздорову, иначе накатаю на тебя заявление в полицию. Вряд ли твоей карьере, которая и без того терпит крах, это добавит очков. Займись собой, а от меня отстань.
— Оля, да послушай же ты…
— Уходи, — отрезала я.
— Нет, — стало мне твердым ответом и по взгляду, по выражению лица, по напряженному телу собеседника напротив я поняла, насколько решительно он настроен. — Выслушаешь меня, и тогда я уйду.
— Что? Да я… я сейчас же позвоню…
— Кому? Мирославу? Вот о нем как раз и пойдет речь.
— Кто тебе сказал, что у тебя есть право обсуждать его или меня хоть в каком-то контексте после того, как ты собирался поступить со мной? Обобрать до нитки и пустить по миру. И это после того, что я пережила и после того, как доверилась тебе. Беременную женщину, будущую мать-одиночку. За счет нее ты собирался поправить материальное положение, не так ли? Тебе самому от себя не противно? Как ты можешь смотреть на себя в зеркало? Неужели тебя не тошнит от отражения?
— Нет, не тошнит, потому что я никогда и ничего подобного не планировал, не собирался делать и уж точно я бы так никогда не поступил с тобой.
— Я не желаю с тобой беседовать. Вообще. Ни на какую тему. Ты это понимаешь?
Меня поражала наглость собеседника и его упорство в том, как он гнул свою линию и заявлял о том, что не собирался забрать у меня все до последней копейки.
В последнее время у меня все складывалось неплохо.
Моя жизнь стала ровно такой, какой я всегда мечтала видеть ее.
С детьми, с уютным домом, с близким человеком рядом, с работой, где я могла быть полезной.
Я не собиралась позволять прошлому или, тем более, кому-то из прошлого, рушить все.
Не сейчас.
Не тогда, когда все, наконец-то, получилось.
— Мирослав врет тебе.
— Может быть, хватит? Тебе не кажется, что свою лепту в мою жизнь ты уже внес и мы уже прошли этот этап? Ты преследуешь меня. Ты осознаешь этот факт?
— Оля, он врет тебе! — воскликнул Богдан, ударяя рукой, сжатой в кулак, по столу. Да с такой силой, что столовые приборы подпрыгнули, я испуганно вскрикнула и вздрогнула, а официанты и рабочий персонал кафе повернули на нас свои головы.
— Ты ненормальный… — прошептала я, когда первый испуг прошел.
— Он не тот, за кого себя выдает. Он прежний, он стал еще хуже, просто ты этого не видишь, — прошипел Титов, по-настоящему пугая меня.
Только сейчас я отметила его нездоровый, бегающий взгляд, сжатые челюсти, мешки под глазами, будто бы он несколько ночей подряд не спал. В целом Богдан выглядел нездорово, устало, даже изнеможденно, я бы сказала…
— Псих… — прошептала я.
— Он замышляет против тебя плохое, Оля, и я могу доказать тебе это. Но мне нужно, чтобы ты выслушала меня.
В голосе старого приятеля слышалась какая-то странная, отчаянная мольба. Он будто бы пытался стучаться в наглухо закрытую дверь, которую ему никто не спешил открывать, и он прекрасно это понимал.
— Почему я должна это делать?
— Просто выслушай. Дай мне несколько минут, пока ты обедаешь, а затем я уйду. Не захочешь дальше общаться, даю тебе слово. Я уйду и больше никогда тебя не потревожу, не позвоню, не напишу, не приду, ничего не скажу. Но сейчас, ради своего блага, забудь весь свой прошлый опыт и просто послушай…
Я не знала, стоит ли это делать. Богдан выглядел нездорово, если не сказать больше – безумно. Но он так отчаянно просил выслушать его бред… да, я была уверена, что это будет бред. Я знала, какой жизнью я живу, я знала, кто находится рядом со мной, я все прекрасно знала, но…
Наверное, так было проще.
Кивнуть, и сделать вид, что я слушаю Титова, пока ем принесенный мне заказ.
Официантка, молоденькая девушка, которая принесла лазанью и греческий салат, ненавязчиво поинтересовалась у меня, все ли в порядке и не требуется ли мне помощь.
Я кивнула, сказала, что в порядке и поблагодарила ее.
Вскоре она удалилась и оставила нас наедине.
Есть уже не хотелось, весь аппетит пропал, и я лишь сделала несколько глотков лавандового чая, чтобы хоть немного успокоиться.