— Вопрос в другом. Почему ты о них мне ничего не рассказал?
— Я не видел в этом смысла. Ты была расстроена, подавлена, у тебя была беременность на поздних сроках, муж-сволочь, с которым ты никак не могла разестись, и который отказывался элементарно платить алименты на своих собственных детей. Я боялся, что ты начнешь переживать еще больше, я не хотел доставлять тебе хлопот. Да и что бы это измнеило? Ты бы ничем не смогла мне помочь, ты не финансовый консультант. Расскажи я о своих проблемах и это выглядело бы как попытка давить на жалость или того больше – попытка попросить тебя о помощи. Кстати, вспомни, когда я начал тебе помогать, не было ни малейшего шанса, что Мирослав тебе уступит и у тебя вообще будут деньги, которые, как ты меня обвиняешь, я хотел у тебя забрать. Тебе не кажется, что это не логично и желай я найти человека, которым смог бы воспользоваться, который закрыл бы мои бреши в деньгах, и я бы нашел себе изначально богатую девушку?
— Да, но ты лучше вспомни. Сначала ты отказался мне помогать. А потом, когда понял, что сможешь провернуть выгодное для себя дельце – отобрать деньги сначала у моего мужа, а потом у меня, ты позвал меня обратно и вдруг решил сыграть в благородство.
— Я решил сыграть в благородство, как ты выразился, потому что мне стало жаль тебя. Ты была одна, брошена всеми, потеряна, расстроена, я боялся, что с тобой может что-то произойти, я боялся, что ты можешь потерять детей, я проходил через это, я знаю, какой это ад, ты бы вряд ли это пережила после стольких лет безуспешных попыток. Это слишком долгий и слишком ненадежный план. Сначала отсудить деньги у Мирослава, затем окрутить тебя и лишь после добраться до заветной цели. Не проще ли мне было просто найти себе богатую девушку? Или ты думаешь, что у меня не было таких вариантов? Серьезно?
Я замолчала, не зная, что ответить.
Да, в этом контексте я тоже размышляла. Приходила плюс-минус к таким же выводам, вот только не знала наверняка, были у Богдана на самом деле иные варианты и те самые богатые девушки или же нет.
Откуда мне было вообще знать, кто у него там был, для чего и какими вариантами он располагал?
Факт оставался фактом. Валерия мне тогда не солгала. У Титова были проблемы с карьерой, которая шла на спад, мягко говоря, а так же были проблемы с деньгами. Обо всем он умолчал. А то, что он говорил сейчас… это не значило ровным счетом ничего.
Вопрос доверия, которого я давно ни к кому уже не испытывала.
Тем более, к Богдану.
— Хорошо. Что с того? — устало взмахнув руками, поинтересовалась я. Этот разговор выматывал меня похуже работы и даже возни с детьми. — К чему все это?
— К тому, что я пытаюсь открыть тебе глаза на заговор.
— На заговор…
— Да, на заговор!
— Слушай, может быть, тебе правда обратиться к психологу что ли? Раз у тебя в голове уже теории заговоров пошли, мне кажется до преследования тебя инопланетянами уже рукой подать, — я хмыкнула и покачала головой.
— Издевайся, сколько хочешь, но я говорю правду.
— Да не хочу я издеваться! Я вообще ничего от тебя не хочу. Пойми меня, Богдан, что бы между нами не было, оно в прошлом, закончилось, понимаешь? У меня новая жизнь, все по-новому, все хорошо. Не вмешивайся, просто держись подальше от нее, ладно?
— Это все – ложь. И Лера с Мирославом ведут тебя в самую большую пропасть в твоей жизни. Ты никогда из нее не выберешься, если они достигнут своей цели. Я ведь следил за ними. Я долго докапывался до истины, до правды, скрупулезно, по частицам собирал информацию.
— Если бы ты только слышал себя, Титов…
— Они никогда не расставались, ни на минуту, слышишь. И даже тогда, когда твой муженек играл роль не знавшего ничего о твоих встречах с Лерой, он притворялся. Его план был прост. Он давно хотел уйти от тебя к ней, но, стоило ему решиться, как судьба внесла свои коррективы. Случилось то, чего вы оба уже не ждали. Долгожданная и такая неожиданная беременность. Когда ты оказалась в положении, детей он захотел оставить себе, понятное дело, он давно о них мечтал и вот наконец-то, чудо свершилось. Только вот как их отнять у матери, которая вполне себе адекватна и здорова? Как развестись с тобой с наименьшими потерями, учитывая, что изменял он, а ты всегда была верна ему в браке. Вот тогда созрел план Б. Он должен был быть еще проще. Всего-то подделать липовые справки о твоем психическом состоянии. Кстати, как я выяснил уже позже, у Валерии близкая подруга заведует одним из крупных ПНД в городе, так что несложно догадаться откуда растут корни этой идеи, не так ли? Но ты сорвала им все. Просто не поддалась этой провокации. Ты оказалась сильнее, чем думал Мирослав и Лера. Ты обратилась ко мне и тут все карты смешались. И, да, я смалодушничал вначале, я признавал это тогда, признаю и сейчас, и мне очень стыдно за это. Надо было сразу протянуть тебе руку помощи, но я подумал сначала о себе, и лишь потом о тебе. Но это единственный раз, за который мне может быть стыдно. Все остальное, что ты думаешь обо мне, что Лера наплела тебе с подачи твоего бывшего мужа, все это неправда. Тотальная ложь. Я вмешался и спутал им все карты, хотя расчет был на то, что я откажусь. Даже ты не верила, что я возьмусь за твое дело. Но я взялся. Вопреки всему. Вопреки тому, что у меня у самого было проблем выше крыше. Потому что ты мне дорога и всегда была дорога. И сколько бы дел я не проиграл до твоего суда, тебя я подвести не мог. И это стало большой неожиданностью для Мирослава. Он пытался помириться с тобой, договориться, угрожать, подкупить судью, даже меня! Вспомни, Оля! Неужели ты думаешь, что такой человек мог вдруг резко взять, да измениться?! Стать примерным семьянином, любящим отцом и верным мужем? Когда Мир проиграл суд, он понял, что все, это конец, и он потеряет кучу денег, непосильно нажатых, между прочим.