— Просто домохозяйка. Нахлебница и обуза. Содержанка, которая не оценила его роскошных подарков, — севшим голосом закончила я за Богдана.
Произнеся это вслух, я будто бы вернулась в прошлое и теперь, наблюдая оттуда за собой, понимала, что последние полгода-год жила в каком-то выдуманном, иллюзорном, детском мире.
Не существующем мире.
Я вдруг показалась себе настолько глупой, настолько недалекой, что захотелось надавать себе пощечин, встряхнуть, как следует, чтобы начала уже соображать головой.
Нет, все было неплохо, я правильно сделала, уйдя от Богдана, только почуяв неладное.
Вот только то, что я сделала после…
Снова подпустила к себе Мирослава…
— Поехали.
— Что? — Титов поднял на меня взгляд. Он все еще сидел, а я стояла над ним.
— Едем в особняк. Если Лера там, я хочу увидеть ее там, поймать с поличным. А затем задать пару вопросов мужу.
— Но… это опасно, Оля…
— Нет, не опасно. Ты будешь со мной.
— Ты… ты веришь мне?
— Я тебе доверяю. Едем.
Глава 18
— Оля? Что ты здесь… что ты… а он что здесь делает? -- воскликнул Мирослав, поднимаясь со своего места.
— Глазам своим не верю… — прошептала я.
— Что тут происходит вообще… — выдала Лера, ничего не понимая.
— Вот ты и попался, лживый, лицемерный негодяй! Теперь ты уже никуда не денешься и не отвертишься, как в прошлые разы! Твоя песенка спета, — заключил Богдан. — Я поймал тебя, я сделал это! Я смог!
Застать врасплох.
Поймать с поличным.
Поймать на воровстве за руку.
Застукать на месте преступления.
Все это легко можно было отнести к Мирославу.
Мы с Богданом сделали, как я и сказала. Отправились прямиком к особняку, в котором я когда-то жила с бывшим супругом.
Я устала гадать, задаваться вопросами, тревожиться понапрасну, ругать себя, винить за что-то.
Я просто хотела узнать – да или нет.
Правду мне рассказал Титов или же просто обманул.
Третьего варианта здесь быть не могло.
И вместо того, чтобы бесконечно сомневаться, размышлять и тянуть пластырь, растягивая боль, пытаясь ее уменьшить, но, тем самым, лишь продлевая агонию, я решила разом его сорвать.
Либо пан, либо пропал.
В моем случае, с моей-то везучестью, разумеется, оказался «пропал».
— Мирослав, ты не хочешь мне ничего объяснить?
Проникнуть в дом оказалось очень непросто. Машину мы оставили в километре особняка, чтобы не привлекать внимание. Войти через парадный вход у нас не было шансов. Во-первых, Мир мог сменить охрану, во-вторых, если не сменил, но врал мне, то обязательно дал указать не пускать меня внутрь и, если я каким-то образом попытаюсь войти, то обязательно предупредить тех, кто находился в доме. В общем, этот вариант отпадал. Единственной возможностью сохранить тайность, было пробраться тайком. И я знала, как это сделать.
Если обойти дом с другой стороны, то возле забора рос плющ. Мирослав постоянно пытался его срубить, но я не давала. Я не любила срубать деревья и губить растения, считая, что у них есть такое же право на жизнь, как и у нас, поэтому каждый раз вступала в возражения с мужем и выигрывала этот маленький спор.
Помимо плюща рос старый дуб с хорошими, крепкими ветками. По ним мы, как два преступника, и пробрались с Титовым внутрь.
Я предупредила, что на земле есть датчики движения и наступать на них нельзя, поэтому шли мы медленно, осторожно и практически ползком, потому что задний двор был хорошо освещен фонарями.
На все про все, с тех пор, как мы вышли из машины, и дошли до открытой двери с заднего двора, ведущей прямо в нашу старую, просторную гостиную, прошел, наверное, целый час. Забраться на дерево, перелезть через забор, пройти больше километра пешком – все это оказалось затратным по времени.
Но результат того стоил.
Мирослав с Валерией обнаружились прямо в гостиной, как на ладони. Два воркующих голубка сидели на диване, обнимались и миловались, будто молодожены. Перед ними на журнальном столике была разложена еда на заказ, лежали телефоны. Свет был приглушенным, играла тихая музыка из колонок.
— Извините, конечно, что прервала вашу романтическую встречу, свидание, наверное, так даже правильнее будет.
Не знаю, отчего, но на моем лице играла улыбка.
Победная, с оттенком горечи, да, немного грустная, с нотками разочарования, но, однозначно, победная.
Почему?
Я понятия не имела.
Наверное, где-то очень глубоко внутри, в душе, я знала все то, что рассказал мне Богдан.