Кажется, Миру пришлось осознать неприятную действительность.
Пришлось понять, что отпираться, крутиться, юлить, обманывать и играть свою абсурдную пьесу дальше ему уже точно не удастся.
Некоторое время он будто боролся сам с собой, но затем, вынужденно принял неизбежное.
Капитуляцию.
— Не собирался я тебя «отправлять» на тот свет, — хмуро выдал Мирослав, делая сначала несколько шагов назад, а затем начиная расхаживать вдоль и поперек по комнате. Лера как-то странно выдохнула и, будто бы смирившись так же, как и партнер с неизбежным, опустилась обратно на диван, принявшись отмалчиваться до победного.
— А что тогда собирался? — поинтересовался за меня Титов.
Меня тоже, кстати, весьма интересовал этот вопрос.
— Сделать то, что хотел изначально.
— Что? — не поняла я.
— Отправить тебя в психушку, где тебе и место, — неожиданно за Мирослава выдала Лера, хмыкнув и покачав головой. — Ты уже достала, причем нас обоих. Как ты вообще себя выносишь? — с презрением проговорила моя давняя соперница.
Ничего не ответив ей, я перевела взгляд обратно на бывшего мужа.
— Я хотел избавиться от тебя, да. Только не убийством, вы совсем оба двинулись, а отправкой на принудительное лечение. Длительное лечение в частной клинике, в которой тебя держали бы ровно столько, сколько мне было бы это нужно.
Я замерла, услышав откровения Мирослава.
Я даже не знала, что было хуже. То, что предполагал Богдан и ошибся или то, что хотел сделать бывший муж на самом деле.
Хрен редьки не слаще.
Вот, что пришло мне на ум.
— Ты подсыпал мне что-то, так ведь?
— Так. Лерина сестра работает врачом. Она кое-что подсказала. Так как любые липовые документы можно было бы легко рассекретить и за спиной у тебя был этот, — он кивнул на Титова, — то нужно было, чтобы ты и впрямь свихнулась. Чтобы это был уже доказанный факт, который никто не смог бы оспорить. Тогда и бумажки стали бы настоящими и тебе уже было бы не отвертеться.
— Ты не хотел вернуть семью… — прошептала я.
— Нет, не хотел. Точнее… хотел. В самом начале, когда ты только мне сообщила о своей беременности. Я тогда обрадовался, подумал, ну, наконец-то, теперь у нас все будет в порядке. Но ты очень не вовремя узнала о Лере и… понеслось. А потом появился он и на всем поставил жирный крест. — Мирослав снова кивнул на Богдана. — После того, как ты побежала решать свои проблемы к бывшему дружку, ты для меня умерла.
Мне однозначно сложно было бы поверить в искренность и правдивость сказанных Мирославом слов о том, что я для него умерла после встречи с Титовым после того, как он годами изменял мне с другой. Возможно, не только с Лерой, к слову.
Но зная эгоизм своего бывшего мужа, его самомнение и задранный кверху нос.. нет, я совершенно не удивилась абсурдности и наглости его высказывания.
В этом был весь Мирослав, и я его узнавала, ведь я прожила с ним больше десяти лет…
Благо, что мне вовремя подсказали, что я второй раз пытаюсь совершить одну и ту же ошибку.
Благо, что меня предостерегли, и я послушалась.
Благо, что старый и добрый друг, который всегда вопреки всему, даже собственному благополучию, всегда оберегал меня, защитил и на сей раз.
Я не повелась больше на поводу у лжеца и обманщика, который обманывал меня столько лет. Обманывал и травил. Причем, и в прямом, и в переносном смысле.
Теперь мне все было ясно, как божий день.
Все встало на свои места.
— Ты всегда был плохим человеком. Всегда. Я просто закрывала на это глаза с самого первого дня, в надежде, что мне кажется. В надежде, что все когда-нибудь изменится и придут лучшие времена, которым прийти было не суждено. В надежде, что ты полюбишь меня за это в ответ сильнее, чем любил когда-либо прежде, хотя на самом деле ты не любил меня никогда. Если бы ты любил меня, хотя бы чуточку, хотя бы капельку, ты бы никогда не позволил мне бросить учебу. Ты никогда бы не паразитировал на меня, как бытовой инвалид, сваливая на меня все дела по дому и занимаясь одним своим провальным бизнесом за другим. Ты никогда в жизни не взял бы моих денег, чтобы вложиться куда-то там, сам бы заработал. Ты никогда в жизни не то, что заставил, ты не дал бы мне сделать аборт, ведь это был бы ребенок от твоей любимой женщины. Ты никогда в жизни не упрекнул бы меня в том, что я не могу родить тебе детей, ведь ты знал, как сильно я этого хотела и знал, кто был виновником того, что у нас ничего с этим не получалось. Ты никогда в жизни не стал бы говорить мне, что я не внесла никакого вклада в твой успех и становление, как бизнесмена. Ты хоть раз в жизни меня бы в чем-нибудь поблагодарил. Ты никогда в жизни не стал бы подделывать документы, пытаясь сбагрить меня в психушку. Никогда в жизни не стал бы изменять, а после обвинять меня в том, что я сама виновата в наличии любовницы, потому что якобы была тебе плохой женой. Никогда в жизни не стал бы препятствовать тому, что я общалась бы со своими старыми друзьями. Никогда в жизни не стал бы высмеивать мои хобби и любимые занятия. Никогда в жизни не стал бы травить, пытаясь, опять же, упечь меня в психушку после того, как всего полгода назад я подарила тебе двух прекрасных детей. Никогда в жизни не стал бы отказываться платить им алименты. Никогда в жизни не поставил бы деньги выше меня. Если бы любил. Если бы любил своих девочек. Если бы любил хотя бы себя. Самое ужасное, ты даже не осознаешь этого, это не то, что ты сделал со мной, а то, что ты сделал с самим собой, ведь деньги, все это барахло, которое ты скупаешь тоннами, — я махнула рукой вокруг себя, — все это взяло над тобой вверх давным-давно. Ты стал рабом, пленником и заложником своего богатства. Деньги – это единственное, что ты любишь. Не ее, — я кивнула на Леру, — ни меня, никого вокруг, даже себя. Только они имели и имеют для тебя значение. Ради них ты пошел на все. И это настолько печально, ты даже не представляешь себе, ведь при всех своих богатствах, мне тебя очень жаль, потому что ты самый бедный человек, которого я когда-либо встречала. И таковым останешься. Не приближайся ко мне больше никогда. Не приближайся, Мирослав, или я клянусь тебе всем, что мне дорого, я пойду до конца и размажу тебя, как навозного жука. Я верну тебе все то, что ты на меня переписал в попытках одурачить и свести с ума. Верну тебе твой бизнес. Даже алименты можешь не платить, достаточно того, что присудил мне суд. Единственное, чего я хочу, и ты исполнишь мою просьбу – исчезни. Исчезни навсегда из нашей с Лизой и Сашей жизни. Живи со своими деньгами, бизнесом, раритетным барахлом, и радуйся. Радуйся и наслаждайся, потому что это твой максимум. Большего у тебя никогда не будет. И ты сам избрал для себя этот путь. Прощай, Мирослав.