Именно так. Тысячи фарфоровых кукол пялились на нас со всех сторон.
На то, чтобы сидеть на крыльце, а не на диване в доме, у нас с Талли имелась веская причина.
— Мне бы поступить разумно и уехать, но я просто не могу себя заставить, — сказала я.
Конечно, дом отрезан от внешнего мира, и кроме тети Дэллы, которой Талли доверяла, никто не имел ни малейшего понятия, что мы здесь, но меня не отпускали тревожные мысли. Что, если кто-нибудь узнает, что Талли и Джэйс видели меня? Находиться рядом со мной опасно.
Талли похлопала меня по ноге.
— Прекрати волноваться. Лиам бы не привез тебя сюда, если бы посчитал, что что-нибудь может пойти не так. Он продумал эту встречу до мельчайших деталей еще в июле.
Я заскрежетала зубами.
— Ну еще бы.
— Каково это, жить с Лиамом? — осторожно спросила она. Ее голова лежала на мой груди, поэтому она никак не могла пропустить мой раздраженный рык.
— Он упрямый, самовлюбленный мудак, — я помнила о словах Чарли, но доверять Лиаму — не значит, что он должен мне нравиться.
Талли возмущенно подскочила.
— Скаут! Не надо так говорить!
— Это факт, Тал. Честно, я еще сильно приуменьшила. Решила промолчать, раз не могу сообщить ничего хорошего. Хочешь знать, что я думаю на самом деле?
— Он не настолько плох.
В тот момент Лиам объяснял Джэйсу, как правильно держать гаечный ключ. Что еще хуже, Джэйс позволял объяснять себе, как держать гаечный ключ.
— Ты права, Тал. Он просто персик. Всегда такой счастливый и теплый. А еще такой открытый и честный, никогда не пытается командовать. Я прямо-таки нашла бриллиант в грязи.
— Тише ты! — сказала Талли, тыкая меня локтем в бок.
— А что? — ответила я нарочито громко. — Мне плевать, что он думает.
— Скаут, пожалуйста, не провоцируй оборотня-доминанта, который в данный момент очень на тебя сердит.
— В данный момент? Как насчет «по жизни»? — я бросила взгляд в сторону парней. Они вынули из машины деталь, без которой та, скорее всего, не поедет. Надеюсь, они знают, что делают. — Это я должна злиться. Как он мог не сказать мне, что Джэйс всего лишь выполнял его приказы? Ты хоть понимаешь, каково мне было стоять там и слушать все это? Думать, что ему плевать, убьют меня или нет? — я хотела плакать, но вместо этого закричала. — А твоя мать? Боже, Талли. Как будто она меня возненавидела.
Талли резко опустила голову и тут же зарылась руками в собственные волосы.
— Талли, твоя мама тоже участвовала в этом спектакле? Как и Джэйс? Это все был план Лиама «Давайте пытать Скаут»?
— Ты должна понять, — тихо сказала Талли, — моя мать очень верующий человек. И мой отец был рядом, достаточно близок, чтобы провоцировать…
— Это была не игра.
— Она сделала то, что считала правильным…
Предательство и во второй раз ранит так же сильно.
— Как она могла? Она же твоя мама. Она учила меня прогуливать и играть в классики.
Глаза Талли переполнились слезами.
— Я знаю. Знаю. Я пыталась с ней поговорить, но мне нужно было играть свою роль для Альф… — она всхлипнула и вытерла щеки. — Прости, Скаут, мне жаль, очень жаль.
Я не собиралась плакать. Просто отказывалась проливать слезы. Все равно Талли сейчас ревела за двоих.
— Это не твоя вина, — искренне сказала я. Мы же не могли контролировать родителей. У меня были прекрасные родители, но когда твой отец — директор школы, тоже приходится часто извиняться перед друзьями за все, что он делает. Он, конечно, не пытался никого убить, но как-то раз изменил расписание, из-за чего у нас сильно сократились летние каникулы. В тринадцать лет такое смерти подобно. — Я тебя не виню. Никогда не буду винить.
Ключ, или болт, или гайка, не знаю, что именно, со звоном упало на крыльцо.
— Только меня, да? — сказал Джэйс, щурясь от полуденного солнца.
— О чем ты? Я не виню тебя в том, что миссис Мэттьюс сдала меня Альфам.