Лицо Лиама все еще не выдавало эмоций, но его плечи немного расслабились.
— Я слышу его крик. Это короткий звук, но его вибрации как будто застряли в моем ухе и постоянно отражаются туда-сюда, чтобы я никогда не забыл последний звук, который он издал в своей жизни.
Мерцающий свет лампы отразился от блеска влаги в его глазах. Я тяжело сглотнула и впилась ногтями в ладонь, чтобы совсем не расклеиться.
— Что, если я не смогу это сделать? — я провела пальцем по фотографии Сарварны и Ананды. — Что, если я смогу, но потом не сумею с этим жить?
Молчание растянулось навечно. Как раз когда я подумала, что разговор завершился, Лиам нарушил тишину.
— Я вечно думаю об его семье. Он был женат. Имел двоих детей.
Не в силах смотреть ему в лицо, я наблюдала за подрагивающей тенью, отбрасываемой лампой на стене.
— Может, он заслуживал смерти, а может, и нет. Но это война, а он солдат противника, так что я убил его, как и должен был. И эта часть меня устраивает, но его семья… — тень Лиама потерла затылок. — Те дети не заслуживают вырасти без отца. Его жена не заслуживает быть вдовой. Это не их война. Но им придется жить с тем, что я сделал.
Боже, я даже не думала о том, была ли у Трэвиса семья. Я сомневалась, что он успел обзавестись детьми, но родители у него точно были. Не мог же он отпочковаться от головы Стефана или типа того.
— Я не могу это сделать, — мои руки дрожали, и я подумала, что, возможно, придется метнуться на улицу к туалету, чтобы распрощаться с ужином из тунца. — Я не могу убить ее, Лиам. Я просто… я не могу.
Он обошел стол, чтобы встать передо мной.
— Посмотри на меня.
Вместо этого я смотрела на свои дрожащие руки, будучи уверенной, что вижу кровь под ногтями.
— Скаут, посмотри на меня.
Я почувствовала покатившиеся слезы и запрокинула голову.
— Я не могу, Лиам. Я не могу.
Серые глаза посмотрели в мои.
— Можешь, — он унял дрожь моих рук своими ладонями. — И сделаешь это. Тебе придется.
— Почему? Почему я? — это несправедливо. Я не просила о таком. — Почему я должна это сделать?
Его голос был мягким, как и ладони, сжимавшие мои руки.
— Потому что никто другой не может.
— Ты не собираешься выдавать дерьмовые реплики о том, что это моя судьба, предназначение или типа того?
Уголок губ Лиама приподнялся, но это не была улыбка в классическом понимании слова.
— Ты ошиблась братом. Я не очень люблю все это предначертанное дерьмо. Я предпочитаю ответственность и всеобщее благо.
— И убить Сарварну — это ради всеобщего блага?
— Свержение Альфа-Стаи — это всеобщее благо. А убить ее и любого, кто встанет на нашем пути — это нелицеприятный способ достижения цели.
— А ответственность… вся на мне? Это я должна атаковать Сарварну? И потом весь остальной мир оборотней? — я вспомнила, как Джэйс объяснил, почему Лиам сам не берется за эту задачу. Я всего лишь оружие, как и сказал Лиам? — Где будешь ты, когда я буду купаться в крови наших врагов… или умирать за нашу цель? Будешь смотреть со стороны? Может, помашешь помпоном, крича мое имя и пытаясь убедить мир, что если я не справлюсь, то никто не справится?
Глаза Лиама сузились до щелочек.
— Вау, Скаут. Мое самомнение раздуется до небес от того, какого ты хорошего обо мне мнения.
Не давая ему запугать меня, я подалась вперед.
— Я верю в наше дело. Я понимаю необходимость борьбы. Что я хочу знать, так это то, почему я должна делать это одна?
— Почему, черт возьми, ты решила, что будешь одна?
— Почему, черт возьми, я должна думать иначе?
Он ринулся вперед, и мое тело среагировало прежде, чем мозг успел осознать движение. Когда мой разум наверстал происходящее, я уже сидела на столе, а не на стуле, и мои ноги обвили талию Лиама. Одна рука комкала его свитер, тогда как другая склоняла его голову ко мне. Даже тогда у меня почти не осталось мыслей, если не считать ощущения его губ и вкуса его языка. По комнате прокатилось рычание, и я не знала, кому из нас оно принадлежало. И мне было все равно.
Его руки, сжимавшие мои бедра, поднялись выше, к пояснице, чтобы подтолкнуть меня поближе, если такое вообще возможно. Впервые за месяцы я не чувствовала холода. Я чувствовала… и чуяла, и ощущала вкус, и видела… лишь Лиама.