— Брюс Аллен Беркетт, — в ее голосе слышался легкий британский акцент. — Наконец-то ты наведался навестить свою старушку-тетушку. А теперь иди сюда и обними меня.
Глава 24
— У тебя есть тетя?
— Естественно, у него есть тетя, — сказала старушка. — А ты думала, что он родился в стае волков? — она пошла по проходу между рядами, и хоть это явно потребовало от нее немалых усилий, в ее движениях чувствовался явный вызов.
— Нет у меня тети, — Лиам воспользовался моим шоком и проворно завел меня за себя удачным движением локтя и бедра. — Я не знаю, кто вы…
— Рейчел Фрай-Беттани, сестра Джудит Фрай-Митчел, мать Александрии Митчелл-Беркетт, матери Брюса, Кристофера и Николь Беркетт, — она улыбнулась, и я увидела ямочки на щеках, спрятавшиеся среди морщин. — Я очень долго хотела тебя увидеть.
Лиам напрягся настолько, что я думала, что он может развалиться на миллион маленьких кусочков-Лиамов. Я чувствовала, как мышцы его спины натужно застыли под моей рукой, и сообразила, что моя ладонь совершенно непристойно лежит на его пояснице. Я быстро отдернула руку, но теперь пришлось думать, куда ее девать. Я сунула руку в карман, положила на бедро, затем опустила вдоль бока.
Наличие конечностей еще никогда так не озадачивало.
— Брюс Беркетт мертв, — сказал Лиам, явно не замечая моего дерганья.
— Да, мои данные указывают на то, что он умер вместе со своими родителями и братом при пожаре пять лет назад, — Лиам еще сильнее напрягся от ее лукавого тона. Этого не отразилось на его лице, а мои руки были исправно засунуты в кармашек-кенгуру на моей украденной толстовке, но я все равно знала. Я чувствовала его напряжение и нервозность как призрак со своим запахом, обитавший рядом с моими эмоциями.
— Три года назад Альфа-Стая дала знать, что они ищут двух мятежных оборотней. Подростки. С серыми глазами. Каштановые волосы с легкой рыжинкой. Позднее они идентифицировали их как Лиама и Алекса Коулов, — ладони старушки сжимали ходунки, ее тонкая кожа натянулась на искаженных костяшках, и она наклонилась вперед, пока не оказалась в личном пространстве Лиама. — Брюс Беркетт был четырехлеткой, который собирал для меня полевые цветы и расцеловывал все лицо. Лиам Коул — опасный мужчина, угроза самой структуре нашего общества
В глазах Лиама сверкнуло понимание.
— Вы дадите нам фору?
— Нет.
Черт. Мне совсем не хотелось вредить старушке, особенно с фиолетовыми теннисными мячиками на ножках ходунков.
— Вы никуда не уйдете, — сказала она, а я начала думать, как нейтрализовать ее так, чтобы не сломать бедро. — Вы останетесь в убежище как минимум на неделю. Через неделю можете убегать и спасать мир, если вам так надо, но сначала дайте мне неделю, — когда ни я, ни Лиам не ответили (я лично промолчала, потому что пыталась решить, можно ли спровоцировать инсульт, если толкнуть пожилого человека), она одарила нас улыбкой Алекса. — Я старая. У меня остались лишь воспоминания и семья. Пожалуйста. Одна неделя, чтобы вновь узнать тебя — это все, о чем я прошу. Мари и Мишель уже наверняка готовят убежище, пока я говорю с вами.
У меня глаза были слегка на мокром месте. А у Лиама не особо.
— Откуда мне знать, что это не ловушка?
— Лиам! — я шлепнула по его руке ладонью, которая опять как-то оказалась на его спине. — Конечно, это не ловушка. Она же твоя тетя!
«И очень старая, к тому же», — добавила я мысленно. Ну типа, серьезно, старушки милые, если, конечно, они не злобные ведьмы или типа того. Но от нее я не улавливала такого.
— Она Библиотекарь. Она верна Альфам.
— Я верна своей семье.
Может, я сентиментальная идиотка, но я ей поверила.
— Мы пойдем с вами, — сказала я. Лиам начал спорить, но я подняла палец. — Но знайте, если вы предадите нас, мы отреагируем соответствующим образом. Нам будет все равно, чья кровь течет в ваших венах, или как долго вы прожили на свете.
Она снова сверкнула ямочками на щеках.
— О, она мне нравится, — сказала она. — Ты выбрал хорошую пару, Брюс.
С этими словами она развернулась, и это был многоступенчатый процесс из нескольких шагов.
— Идемте, — сказала она, ковыляя по проходу. — Девочки волнуются, а я передвигаюсь не так быстро. Мои ноги уже не те, что раньше, — она усмехнулась, словно ее неспособность передвигаться без помощи — это какая-то шутка.