Говорят, что на самом деле они, конечно, выглядят посимпатичнее, а такое впечатление складывается из-за очень-очень сильного морока, что создаётся проклятием, которое их такими сделало когда-то. Якобы лишь сильнейшие маги способны видеть сквозь этот морок. Но это на уровне слухов, которые, возможно, сами гоблины и распускают. Но чего точно у них не отнять и никакой проницательностью не убрать, так это мерзкий, злобный, максимально ублюдский характер.
Чтобы вы понимали, что это за существа. Давным-давно, хоть и во времена уже после свержения богов, в европейских странах процветала преступность. И скрывались многие бандиты в горах. В пещерах, заброшенных шахтах и типа того. И столько их там накопилось, что один из магов-королей не выдержал, и наложил проклятье на них на всех. Прям на все европейские горы, даже островную Исландию зацепило. Входы-выходы запечатались, а вся гопота, запертая в такой импровизированной магической тюрьме, начала меняться. Чтобы выжить, они сначала ели друг друга, а потом выжившие начали копать шахты и пещеры вглубь в поисках если не выхода, то хотя бы пропитания. Жрали все, что находили. А что может жить в глубине, без света и прочего? Магические мхи, лишайники, плесень, какие-то черви и глубинные поганки. И от магии этих ингредиентов, сложившейся с проклятьем, они стали еще страшнее. Плюс из-за малой численности добавилось кровосмешение. Через несколько поколений получилось то, что получилось. Полумагические уродливые злобные твари, ростом от полуметра до двух метров, в зависимости от географии. Интеллект… Ну, в принципе, как среди гопоты. Тупые и агрессивные в массе, и более сообразительный вожак, давящий на всех своими силой и авторитетом. Иногда предводитель бывает умным даже по человеческим меркам. Но это больше исключение из статистики.
Как подобные существа тогда могут в крупном городе держать пункт обмена душ? Да никак. Они тут служат. Нет, не по найму. По одной из статей уголовного кодекса, по дополнительным пунктам. А именно про работорговлю. Если пересказать по смыслу, то получается, что магическим существам, совершившим преступлений на уровень смертной казни, могут предложить альтернативу в виде рабского, по своей сути, существования. Если найдётся маг, готовый взять на себя их опеку. На таких рабов накладывают особые печати, которые будет видеть любой, обладающий магическим зрением. В этих печатях кодируются ограничения поведения, запрещающие совершать основные уголовные преступления. Но любую печать ведь можно обойти, верно? Так что ответственность за них будет нести опекун. Взамен… Взамен у таких рабов нет даже прав домашних животных. То есть, владелец их хоть голодом может заморить, хоть запытать до смерти, потехи ради. И вот по крайней мере гоблины, они точно знают о таких законах относительно них. Но всё равно ряды клеймённых пополняются регулярно.
У всей троицы, окружившей игральную доску, такое клеймо ярко светилось в магическом диапазоне на лбу.
— Здравствуйте. Кому души сдать можно? — поприветствовав местных, я перешёл сразу к делу.
Наблюдатель явно нехотя, и не скрывая этого, глубоко вздохнув, лениво подошёл к кассе и вытащил из-под прилавка оценщик. Оценщик — это такая доска, в которую вкручена хрустальная сфера, а рядом шкала со стрелкой, как на каком-нибудь советском вольтметре. Помещаешь в сферу душу, которую сдаёшь, стрелка показывает качество души, кассир выдаёт деньги. Я кивнул эринии, и та, поместив ладонь над шаром, перелила в него из своего тела небольшую искорку.
— Четвёртый сорт. — посмотрев на стрелку, гоблин брезгливо поморщился и сплюнул себе под ноги. — Сто десять тыщ, не больше.
— Да у тебя оценщик палёный! — не выдержав, гневно воскликнула Танис. — Это третий, почти второй сорт! Не меньше трёх сотен стоит!
Сам я даже не знаю, от чего больше опешил, от гоблинской наглости, или от неожиданно вспылившей демоницы. Раньше, когда я в нормальном обменнике был, она спокойно стояла и молча отдавала души. Но тут даже я, уж насколько неопытен, но и то успел почувствовать, что душа не такая уж и пожёваная, как бывают в аду. Конечно, свежатину найти тоже несложно, но проще взять количеством, чем тратить время на поиски первосортных душ.