Конечно, первым желанием было сунуть руки в воду и начать отмываться. С трудом подавив рефлекторный позыв, я с трудом сообразил, что нужно наоборот, схватиться за полотенце и насухо вытереться. Если, конечно, из-за той кислоты, что неожиданно оказалась в кране, на полотенце не останется кожа.
На удивление, ничего подобного не произошло. Более того, когда я осушился, боль начала проходить. Я внимательно осмотрел руки и лицо в зеркале. Никаких ожогов не было. Простая краснота, что уже потихоньку начала уменьшаться.
— Вот и что это? Аллергия на хлорку? — я задумчиво потрогал щеки и лоб и слегка поморщился. Прикосновения усиливали жжение. — Я теперь что, демон, который будет бояться больниц и уборщиц?
Само собой, мне никто не ответил. Ради интереса я пошёл в комнату и отрыл в рюкзаке початую пятилитровую бутылку питьевой магазинной воды, оставшейся там с лесного похода, и смочил ею тыльную сторону ладони. Немного подождав, я убедился, что ничего не происходит, и задумчиво попил.
— Ну, допустим, картошку я на ней сварю. — размышляя вслух, я задумчиво потёр шею. — А мыться теперь как? В реке? А где потом мыться после нашей реки?
«Вот ты тупое чучело.» — неожиданно я получил ответ, прозвучавший прямо внутри моей головы. Разумеется, это был голос Лёни. — «У тебя в кране святая вода течёт. А ты теперь нечисть. Полудемон. Вот ты и сгораешь от неё!»
Вот блин! Вот о чём не подумал, так это о том, что эта кислотная демоническая энергетика может навредить заклинаниям, которые на меня наложил Душелов, и его пилюли! Я спешно начал рыться в сумке в поиске запаса таблеток, чтобы принять убойную дозу как медицинских, так и магических препаратов. Как мне кажется, это был тот самый крайний случай, на который Павел Анатольевич давал мне инструкцию: нажраться таблеток до потери сознания. А потом, после прихода в себя, вызывать его лично.
— Ну щас, ага, так я тебе это и позволил. — неожиданно для меня прозвучал мой собственный голос.
После чего я перестал чувствовать левую руку от самого плеча. Сама же конечность покрутила кистью, сжимая и разжимая пальцы, а затем резко метнулась к моей шее и куда-то очень сильно нажала в основании шеи, справа. От резкой боли я аж вскрикнул, а по правой руке прошла судорога и стрельнуло, словно от удара током.
— Сгинь, нежить! — процедил я сквозь сжатые зубы и, с трудом схватившись правой кистью за левую, принялся отрывать её от себя. — Смирись уже, ты сдох!
— Бла-бла-бла… — передразнил я сам себя своим голосом, но с чужой интонацией. — А ты нечисть.
И сделал левой ногой сам себе подсечку, от чего очень больно упал на копчик и стукнулся затылком о стену. В глазах потемнело, в голове помутнело, и я чуть не провалился забытье. Но я понимал, что это Эзраил оттесняет моё сознание, поэтому собрал волю в кулак и пришёл в себя. И только сейчас понял, что секунду назад я видел лишь одним глазом, и лишь теперь я вернул себе контроль над вторым органом зрения. Наполнив глаза магией, я посмотрел на своё тело, как сумел. Левая половина тела отличалась на энергетическом уровне. Просто половинка чужой ауры. Она была шире и плотнее. Но энергетические линии были более грубыми, нежели в моей, правой части энергетического тела. Примерно посередине проходил шов. Сравнить это можно с известными картинками, где сталкиваются два течения. Сталкиваются, но почти не смешиваются.
— Я. Сильнее. Тебя. — произнес Лёня моим ртом, и тут же, следом я ответил ему. — А я это… Волевее!
— Придурок. — последовал ответ, и тут же слева мне прилетела пощёчина.
— Эй, не смей бить наше тело! — ответил я ему и шлёпнул правой рукой по левой кисти.
— А не то что, отшлёпаешь? — усмехнулся он мне в ответ. — Или может, в угол поставишь?
— А не то… Не то… А не то я тебя переварю, как демон! — не сразу, но придумал я ему наказание.
— Да как? Как ты это сделаешь, дурачок городской? — расхохотался моим ртом Эзраил. — Моя душа в твоей настолько укоренилась, что её извлечь нельзя, не убив тебя! Как ты её сам собрался доставать, чтобы переваривать?
— Да я просто направлю эту духовную кислоту внутрь, в ядро, и прямо там тебя растворю. — во мне начала закипать злость. — Что, думаешь, не осмелюсь? Да я тебя, сволочь, уже любой ценой уничтожить готов!
— Ты не сможешь. — спокойным, но уже не очень уверенным тоном ответил мой внутренний собеседник. — Суицид, это не твоё. Уж я тут наверняка это понял. Уж за чем за чем, а за самопожертвованием, это точно не к тебе.