Очутился я где-то на загородном участке, в саду. Множество финиковых пальм возвышалось над моей головой. Зеркалом, из которого я вылез, оказался блестящий полированный бок перевёрнутой колёсами вверх садовой тачки. Колёса у неё были деревянными. Тут я что-то как-то растерялся. Сад был пустым! Пока я рыскал по нему в поисках следующего уровня, моё внимание привлекло первое шевеление за всё время. На другом островке, правда. На том, где столик с флакончиками был. Отсюда он неплохо просматривался, а воздух был необычайно чистым и совсем не замыливал изображение.
Это был охотник. Всё, как мне описывали. Тело, состоящие из светло-лилово-серого тумана, оставляющее за собой слабо выраженный шлейф. Голова размером с баскетбольный мяч белого цвета с чуть сероватым оттенком, почти идеально круглая. Носа, ушей и других выступающих частей нет. глаза и рот выглядят просто как будто в этот шар три раза ткнули толстым широким ножом. Глаза поуже, рот пошире. (- _ -) — типа такого. Охотник медленно, я бы даже сказал вальяжно вылез из одного зеркала и неспешно проследовал к следующему проходу.
Не сказать, что я прям запаниковал от увиденного, но, честно, напрягся немного. Не копать же мне землю в поисках следующего окна на другой островок реальности? К тому же, что земля была металлической, как и та тачка. Тачка… Точно! Если она снаружи блестит, то и внутри может быть тоже полированной! А значит, это и будет второе зеркало, что станет дыркой в реальности.
Так и оказалось. Перевернув садовый инвентарь, я в очередной раз поморщился от сюрреализма. По сути, у тачки не было одной стенки. С одной стороны, с наружной, была дыра, ведущая к предыдущему осколку. С другой стороны, с внутренней, был непонятный чёрный провал. Я даже не сразу сообразил, что это оно — финиш! Только когда залез туда и, выбравшись, повис в черной пустоте, а вокруг меня начали медленно кружить разного размера окошки-зеркала…
Глава 19
Я достал из кармана фотографии, вручённые мне перед путешествием и посмотрел на них. В тоже самое время прямо передо мною из темноты вынырнули два огромных окна в реальность. Примерно одинакового размера. Одно вело в комнату, откуда я стартовал, другое было местом назначения. Внешне эти проходы ничем не отличались от тех окошек, с помощью которых я перемещался с одного осколка на другой. То есть, с моей стороны никакого стекла не было. Я подошёл к нужному мне зеркалу и, выдохнув, шагнул в него. Выходить было гораздо проще, чем входить. По крайней мере, никакого сопротивления пространства я не ощущал.
В комнатке всё было, как на фотографии. Очищенная ветка, обвешанная украшениями. Источник освещения — стеклянный шар с трепещущим внутри огоньком без источника топлива — висел сбоку и в зеркале виден не был. Вход в каморку, также, как и у Шарифа, завешан плотной тканью. Главное отличие Выш-Хаифары от просто Хаифары я даже не сразу понял. Чуть позже дошло. Я же, пока по зазеркалью шастал, холодный покров отключил. И не включил. Но жары так и не почувствовал, когда сюда заявился.
— Мукрин! — позвал я местного хозяина. — Вам посылка. Распишитесь в получении.
— Я, наверное, на древо объявление повешу, чтоб никаких курьерских шуточек. — со всех сторон эхом раздалось гулкое ворчание. — На сотый раз уже совсем не смешно. Сейчас подойду.
— Ой, простите, не предупреждали. — на всякий случай я извинился, но ответа не последовало.
А через пару минут ожидания шторка отодвинулась, и я увидел обладателя этого голоса.
Полностью синий мужик с белыми волосами и бородой обычного среднего роста. Простые сандалии на босу ногу, плотный войлочный халат серого цвета, затянутый широким белым тканевым поясом. Голова обвязана широкой белой же полосой ткани, свободные концы которой свободно болтались за спиной. Похоже, что мужику просто надоело чалму мотать, и он её тупо на манер банданы теперь носит.
— От кого? — внимательно осмотрев меня с ног до головы, спросил Мукрин.
— От Хасана с Шарифом. — честно ответил я.
— Проходи. — джинн сделал приглашающий жест и отошёл в сторону. Занавесь осталась висеть в стороне, хотя ни за что не была зацеплена, и вернулась на место, как только я вышел из «портальной» комнаты.