— Так ты согласен? — просияла Иль.
— А разве у меня есть выбор? — улыбнулся мужчина.
— Разумеется, нет, — и, сверкнув на прощанье небесно-голубым морем, плескавшимся в игривом прищуре глаз, девушка удалилась на поиски корзинки и пледа.
Она все хотела сделать по старинке, потому как любила то беззаботное время ее детства, когда пикники на природе еще не стали редкостью, а люди не были увлечены только собой. Они общались с другими людьми, отдыхали семьями и просто проводили время вместе.
"Ты бы, наверно, сейчас все отдала, чтобы вернуться в прошлое", — горестно подумал ученый, задумчиво постукивая пальцами по подлокотнику кресла на колесиках, не поднимаясь с которого мог перемещаться по всей лаборатории.
"Тик-так", — раздалось над ухом.
"Тик-так", — послышалось отовсюду.
Пальцы, не успевшие коснуться подлокотника, застыли. Жорес вдруг оказался среди огромного движущегося механизма. Внизу, прямо под ногами, что-то грохотало, отбивая монотонный такт.
То, что было под ним, пришло в движение, оказавшись огромной шестеренкой. Прокрутилось почти полный круг и в один момент резко остановилось. Не ожидавший такого подвоха ученый по инерции продолжил свое движение, наступив на пустоту. А после он падал, кружился и снова падал.
И вдруг встал на ноги, ощущая под собой довольно плотную поверхность. Послышался оглушительный свист, даже уши пришлось зажать руками. Что-то громадное неслось навстречу.
Мужчина едва успел отпрыгнуть в сторону, как перед ним пронеслась гигантских размеров круглая тарелка, начищенная до блеска. В ней он на секунду уловил свое отражение.
Тарелка двигалась туда-сюда, производя огромное количество шума. Барабанные перепонки грозили взорваться. Чтобы хоть как-то уменьшить на них нагрузку, пришлось открыть рот. Но это оказалось малоэффективно.
Наверху отчетливо прозвучали четыре удара, и шестеренки заработали с удвоенной силой.
Часы! Он явно находился внутри их отлаженного механизма.
Что-то щелкнуло, и несколько деталей вывалилось, едва не упав доктору прямо на голову.
Незаметно подобравшаяся сзади дымка заклубилась у ступней. За совсем короткий промежуток времени она охватила всего Жореса, а когда рассеялась, то мужчина с облегчением откинулся на спинку кресла, заскрипевшую под его тяжестью.
Он знал, что его время начинает утекать. И мозг словно потешался над ним, подсовывая такое видение.
— Все готово, — послышался сверху голос девушки. Сделав пару глубоких вдохов, чтобы успокоить колотящееся сердце, доктор покинул лабораторию.
***
Пикник оказался просто превосходным. Они долго наслаждались едой, запивая вином прямо из фляжки, и смотрели вдаль. Туда, где готовилось ко сну ярко-оранжевое солнце. На их плечи поверх курток были накинуты пледы, сидели же они на одеяле с подогревом, в которое была вшита небольшая плата (она могла поддерживать тепло до шести часов).
— Как ты нашла мой дом? — задал давно напрашивающийся вопрос Жорес.
— Тоже мне загадка. По твоим следам, конечно же. Обоняние вкупе с острым зрением
— это сила, — откусывая сэндвич, ответила девушка.
Он тоже последовал примеру Иль. Крошки хрустящего хлеба, испеченного ею, запутались в ворсистой ткани и никак не хотели стряхиваться. Пока мужчина боролся с ними, девушка внимательно наблюдала за его действиями.
— Что? — поинтересовался ученый, недоуменно глядя на плясавшие в глазах собеседницы искорки.
На секунду ему почудилось, что в них сияют настоящие звезды. А те, что он привык видеть на небе, были лишь жалким подобием.
— Ничего, — и девушка просто прыснула со смеху, едва не подавившись едой.
— Расскажи о себе, — попросил доктор, вглядываясь в темнеющее с каждой секундой небо, похожее на огромную спелую ежевику.
— Это странно, но я мало что помню о себе, — совершенно безэмоционально произнесла Иль. Она сильнее закуталась в плед и, уперев подбородок в пушистую ткань, добавила: — Вернее, до смерти. Передо мной иногда мелькают воспоминания, словно кто-то щелкает фотоаппаратом со вспышкой. Только она гаснет — заканчивается воспоминание.
Жорес утешающе погладил ее по спине:
— А вот с моими воспоминаниями иначе. Я бы и хотел забыть некоторые, но не могу.