***
В комнату (обставлена она была в светло-бежевых тонах с редким вплетением насыщенно-коричневых) через окно попал солнечный лучик. Он, словно играясь, подкрался к стоящей посередине кровати с резными ножками, на которой лежало двое молодых людей.
Вот девушка приподнявшись на локтях, наблюдала, как светлый лучик приземлился на лицо ее любимого. Тот почти незаметно поморщился. В свою очередь, из-под едва прикрытых глаз, юноша наблюдал за красавицей.
— Я знаю, ты не спишь, просыпайся, — толкнула она маленьким пальчиком в плечо парня.
Тот застонал.
— С тобой мне не грозит выспаться, — приоткрывая один глаз, пробормотал он. Попытался приподняться, но опять уронил голову на подушку.
— А разве должно быть по-другому? — она невинно захлопала длинными ресницами.
— Наверное, — нехотя согласился молодой человек, тут же подмяв ее под себя, и наигранно захрапел.
— Мстишь, значит? — пропищал тонкий голосок из-под навалившегося парня.
Через секунду он уже откатился в сторону, почесывая грудь, где остались два крохотных следа. Она прикусила нижнюю губу и с вызовом посмотрела ему в лицо. В ее темно-карих глазах поселилось озорство.
В ту же секунду Жорес накрыл ее губы поцелуем. Сладким, как майский мед. И в то же время в нем чувствовался напор. В этой схватке доктор хотел победить. Несколько минут спустя ему что-то промычали в губы, и поцелуй пришлось прервать.
Запыхавшаяся, красная, будто переспелый фрукт, Сьюри барахталась под ним, ловя такой спасительный кислород.
— Мне нелегко это признавать, но на этот раз ты победил, — отдышавшись, проворила она.
Доктор улыбнулся и легко каснулся пересохшими губами ее виска.
— Хочешь кофе? — вдруг спросил он.
— Ты еще спрашиваешь? — удивилась шатенка. — Конечно, хочу. Тем более, мне, как проигравшей, нужна моральная компенсация.
Тогда Жорес нехотя покидает нагретую их телами постель, направляясь к кухне, из которой вскоре разносятся будоражащие желудок запахи.
Оставшись одна, девушка вдруг вскрикнула от непонятно откуда нахлынувшего приступа боли. Ей пришлось закусить край серо-бежевого одеяла, чтобы любимый не услышал ее крика. Хрупкое тело вытянулось по струнке, даже кончики пальцев распрямились. В груди клокочет запертый стиснутыми челюстями звук. Зрачки сильно сужаются, а крохотные венки набухают. Из-за этого может показаться, что произошли небольшие кровоизлияния. Ее ногти, покрытые блестящим пурпурно-красным лаком, удлинились. Миг — и телефон, лежавший в руке, треснул. По черному корпусу расползлись тонкие линии. Аппарат мигнул на прощание и полностью пришел в неисправность. Превратился в грудку запчастей, рассыпавшихся по одеялу.
Но спустя какой-то миг все проходит. И, взглянув на испорченный сотовый, девушка негромко выругалась. Только на затворках ее сознания бьется нехорошее предчувствие.
Внизу, в обители ароматов, молодой человек спокойно готовит завтрак. Он еще не знает, что этот счастливый день — последний.
***
Спустя продолжительное время доктор очнулся. Вокруг властвовала ночь. На небе уже показалось его любимое созвездие. Цефей. Самая яркая звезда — Сер, обладающая таким уникальным свойством, как изменением своего блеска. Небесное тело часто-часто подмигивало.
Вдруг ему показалось, что Сер окрасилась в ярко-гранатовый цвет и начала увеличиваться в размерах. Поначалу далекое галактическое солнце не превышало размера песчинки, затем, немного погодя, стало соперничать своим объемом с Луной, пока вовсе не заняло половину небосклона.
От приближающегося небесного светила исходил жар, как от открытой печки. На лбу мужчины появилась испарина, которую он тут же попытался стереть, но боль в руке не дала этого сделать.
Когда же звезда соприкоснулась с горизонтом, расползаясь по всему поднебесью, доктор впал в забытье.