Ученый же опустил голову. В ней роились жужжащим хороводом тысячи мыслей.
Что он натворил! Иль наверняка теперь уйдет, и на ее месте Жорес поступил бы именно так.
А ведь одиночество только-только начало выползать из его дома.
"О чем я только думал, целуя ее?"
"Ты принял игру воображения за действительность", — подсказал внутренний голос, подбросив картинку-воспоминание о прекрасной красавице с темными волосами и тягучим, словно растопленный шоколад, взглядом.
Он вновь хотел почувствовать его. Взлетать и тонуть в нем. Однако вместо этого только сильнее сжал ладони в кулаки. Появившиеся на его пальцах когти легко вошли в кожу. На белом снежном ковре, куда падали капли, начали распускаться рубиново-алые цветы. Их лепестки тянулись к застывшей изваянием молодой женщине.
— Прекрати, — вымолвили ее губы и скривились так, словно в рот к ней попал кусочек жгучего перца чили.
Жорес, наконец, оторвал взгляд от природного полотна под ногами и посмотрел на нее. В широко раскрытых глазах металась ярость.
— Я сделала это не ради себя, — девушка вдруг пошатнулась, словно была в состоянии алкогольного опьянения, но когда мужчина приблизился к ней, вскинула руки, не давая приблизиться.
— Со мной все нормально, я не нуждаюсь в жалости, — минуту спустя ее спина снова выровнялась.
Ученый лишь руками развел, давая ей полную свободу действий, чем Иль и воспользовалась. Звук от ее удаляющихся шагов затерялся в шуме кланяющихся от ветра деревьев.
Доктор посмотрел на оставшиеся части некогда быстрого и довольно крупного животного. Картина не вызывала у него ни малейшего намека на аппетит, скорее отвращение. Брезгливость.
Еще несколько минут постояв и подивившись этому факту, Жорес последовал вслед за девушкой.
***
— Мне приходится убивать для того, чтобы сохранять разум, — созналась Иль.
Тихий голос девушки растворился под весом окружающей тишины. Справа, за грудой одеял, разделяющих кровать на две равные половины, заворочались.
— Неужели интересно? — уставилась она в темноту и тотчас наткнулась на внимательный взгляд мужчины.
— Расскажи, — тихо попросил он. Настолько тихо, что ей сперва показалось, будто это был голос ее собственного разума.
— Когда пребываешь в этом состоянии больше, чем ты, эм... временами гнев становится просто неконтролируемым. Я не нашла иного способа выпускать его, кроме как убивать невинную живность, — и она протяжно выдохнула, словно рассказала секрет, давно томящийся в глубине ее сознания.
— Ты прости меня за тот поцелуй. Он получился совершенно неожиданно, — водя пальцем по подушке, пробормотал доктор.
— Ой, мамочки. Ты извиняешься как ребенок, — с небольшой издевкой проговорила девушка, устраиваясь удобнее.
Когда же безмолвие вновь расставило свои сети по всей комнате, девушка спугнула его, проговорив:
— А знаешь, тот поцелуй все-таки был не так уж и плох, если не считать того, что ты назвал меня другим именем, — и провалилась в сон, не услышав, как рядом отчетливо хмыкнули.
***
Темная то ли вода, то ли смола коснулась голых стоп. Доктор попробовал тут же закинуть ноги на кровать, но не смог. Темная жижа не отпускала. Она расползалась от зияющего черным провалом прохода и плескалась уже по полу всей комнаты.
Он тут же вспомнил про лежащую рядом Иль и попытался толкнуть ее рукой. Но не достал. Слишком велико оказалось расстояние между ними.
А ползущая чернота уже сковала его колени и устремилась вверх, к бедрам. Вдруг из нее показалось щупальце и потянулось к девушке.
— Проснись! — закричал Жорес, но неведомая жидкость будто втягивала в себя все звуки, и из горла вырвался лишь шепот.
Вскоре вся комната наполнилась веществом до краев. Оно забивалось доктору в нос, норовило просочиться в уши и рот. Он больше не мог двинуть ни единым мускулом и боролся только внутри себя.
Даже ресницы его склеились. И мужчина оказался замкнутым внутри самого себя. А где-то там, совсем рядом и одновременно далеко, в нем нуждалась беспомощная девушка.
Пробуждение от кошмара (или ведения?) было нелегким. Но первым делом он нащупал теплую ладошку мирно лежащей рядом девушки и крепко сжал ее.
Погладив изящную кисть с тоненькими пальцами, он немного успокоился, хотя под ребрами все еще бешено прыгало сердце. Мужчина вернул руку девушки на прежнее место, а сам уткнулся взглядом в стену, уговаривая себя, что это просто нежелание вновь оставаться одному.